Психологическое время и развитие личности. Философско-психологические аспекты исследования категории времени Индивидуальное время личности
Главная » Пол » Психологическое время и развитие личности. Философско-психологические аспекты исследования категории времени Индивидуальное время личности

Психологическое время и развитие личности. Философско-психологические аспекты исследования категории времени Индивидуальное время личности

Идеи Левина оказали заметное влияние на последующее развитие исследований психологического времени личности. Аналогичное временной перспективе понятие «временной кругозор» вводит П. Фресс, рассматривая его как интегративную характеристику развития временных представлений личности, формирующихся в процессе социальной деятельности. В этом смысле развитый временной кругозор является показателем освоения личностью временных отношений (Fraisse , 1957).

В целостной временной перспективе прошлое, настоящее и будущее могут быть представлены в различном соотношении. Причем в различных культурах и социальных условиях может доминировать ориентация на прошлое, настоящее или будущее (Doob , 1971, p. 54).При исследовании доминирующих временных ориентаций был обнаружен важный, на наш взгляд, факт, заключающийся в том, что ориентация на настоящее не подразумевает озабоченность человека только текущим моментом, но, скорее, определяет заботу о прошлом и будущем в равной мере (Cottle , 1976, p. 46). Для эмпирического изучения этой проблемы применялись как методы прямого опроса, так и специальные методики: «метод временной линии» – отмеривание на линии отрезков, соответствующих определенным временным зонам,а также «циклический тест», в котором прошлое, настоящее и будущее требовалось представить в виде окружностей произвольного диаметра. Авторы данных методик применяли их также для анализа субъективной длительности временных интервалов, выходящих за пределы времени, непосредственно переживаемого в лабораторной ситуации (Cohen , 1964; Cottle , 1976).

В последние годы особую популярность приобрели исследования временной перспективы, связанной с будущим человека, так называемой будущей временной перспективы, под которой понимается «способность личности действовать в настоящем в свете предвидения сравнительно отдаленных будущих событий» (Cottle , Klineberg ,1974, p. 16). В общем смысле будущая временная перспектива – это временной порядок ожидаемых личностью в будущем каких-либо событий. Для ее исследования используются традиционные процедуры, типа методики «неоконченных предложений», когда испытуемые должны завершить предложения, ориентирующие на будущие планы и стремления (например, «Я надеюсь…» и т.п.) (Nuttin , 1980). Тот же принцип используется и в методике «неоконченных рассказов», хотя она имеет более выраженный прожективный характер, поскольку испытуемые должны завершить рассказы, предполагая будущую перспективу их персонажей. Для оценки перспективы в данном случае используется такой показатель, как временной масштаб событий, избранных испытуемыми для завершения рассказа. Применяются также и прямые методики, когда, например, испытуемых просят назвать десять ожидаемых ими в будущем событий с возможными сроками реализации; при этом длительность перспективы измеряется медианным временем всех названных событий (Rabin , 1978).

При исследовании временной перспективы было установлено, что на ее диапазон и событийное содержание воздействуют такие факторы, как уровень интеллекта и тревожности личности.

В связи с этим анализ временной перспективы личности стал применяться в клинической психологии для диагностики психопатологии и выявления эффекта психотерапевтического воздействия. Интересные данные были получены в последние годы при изучении возрастной динамики будущей временной перспективы. Применив метод «временной линии» (требовалось отложить отрезки, характеризующие настоящее, индивидуальное историческое прошлое и будущее личности), Т. Коттл обнаружил, что при переходе от детства к зрелости последовательно возрастает удельный вес исторического прошлого и будущего в сознании индивида, причем 20-летние испытуемые указывали втрое больший диапазон будущего по сравнению с прошлым, тогда как в более зрелом возрасте это соотношение уравновешивалось (Cottle , 1976, p. 104–105).

В результате исследования будущей временной перспективы был выявлен феномен «нереалистического оптимизма». Молодые люди (студенты) должны были оценить вероятность того, что те или иные позитивные и негативные жизненные события, представленные в стандартных экспериментальных списках, произойдут в будущем в их личной жизни; затем требовалось дать оценку вероятности тех же событий в жизни их товарищей по учебе. Оказалось, что испытуемые в целом склонны более высоко оценивать свои личные шансы (по сравнению с оценками будущей перспективы сверстников) относительно позитивных жизненных событий и значительно ниже – относительно негативных (Weinstein , 1980). «Нереалистический оптимизм» рассматривается автором указанной работы как явление, характерное для молодого возраста, что может служить подтверждением и определенным развитием идеи Левина относительно пространственно-временной структуры сознания личности как последовательной дифференциации с возрастом ее реального и ирреального уровней.

Следует подчеркнуть, что эмпирические исследования временной перспективы принципиально ничего нового не внесли в теорию психологического времени личности по сравнению с концепцией, разработанной Левиным. Общей их чертой является феноменологизм в понимании субъективных временных отношений, а также анализ отдельных статистически значимых зависимостей между параметрами временной перспективы и личностными характеристиками без попытки их теоретического обобщения и создания на этой основе оригинальных концепций. Теоретическая ограниченность наглядно проявляется и при изучении основных временных понятий. Так, прошлое, настоящее и будущее рассматриваются как абстрактные, содержательно изолированные объекты временной ориентации личности, не раскрывается механизм их взаимосвязи в психологическом времени, которое, в свою очередь, выступает лишь как хронологический диапазон событий, утрачивая при этом собственное содержание как время переживания и осмысления человеком собственной жизни.

Попытки раскрыть специфику временных отношений в биографическом масштабе предпринимаются в рамках исследований психологии жизненного пути личности, в основании которых лежат работы Ш. Бюлер. Рассматривая жизненный путь личности сквозь призму качественного содержания различных возрастных этапов жизни, исследователи стремятся найти закономерности формирования временных переживаний и концепций в зависимости от таких факторов, как возрастные границы и событийная специфика данных этапов. Здесь был установлен существенный факт, заключающийся в том, что в сознании членов различных социальных групп представлен определенный временной порядок (своеобразное «расписание») основных событий жизни, причем отставание от этого расписания субъективно рассматривается как жизненный неуспех (Neugarten , Hagestad , 1976). Это означает, что представление о будущих событиях жизни, само будущее время человека не является чистым феноменом индивидуального сознания, а обусловлено объективными факторами социальной среды личности.

Таким образом, вполне правомерным является рассмотрение будущих (еще не происшедших) событий жизни в единой реальной связи с прошлыми (уже происшедшими) событиями, направленное на изучение реальной взаимосвязи прошлого, настоящего и будущего в структуре психологического времени.

В результате сравнительного анализа временных отношений личности на различных этапах жизненного пути был обнаружен своеобразный цикл, который характеризует особенности освоения личностью времени: первоначальное отсутствие действенного контроля над временем в детстве сменяется овладением временной перспективой в зрелом возрасте и вновь сменяется в старости осознанием того, что время не принадлежит человеку (Kastenbaum , 1966). В целом с возрастом, и особенно старением, человек все глубже и острее переживает течение времени, и проблема времени, его быстротечности приобретает большое значение (Socialization … 1979).

Наиболее популярным в исследовании возрастной динамики переживания времени является метод «метафоры времени», представляющий собой процедуру оценки испытуемыми степени соответствия их представлениям о времени метафор типа «дорога, ведущая через холм», «спокойный неподвижный океан», «скачущий всадник» и т.п. (в предъявляемом для оценки списке 25 метафор). Методика была разработана Р. Кнаппом, который первоначально использовал ее при исследовании мотивационных процессов. Как выяснилось, индивиды с более высоким уровнем мотивации склонны выбирать для оценок времени метафоры, отражающие скоростные, динамические характеристики (Knapp , Gurbutt , 1958). С помощью этого метода удалось установить, что молодые люди склонны употреблять статичные метафоры, а пожилые – скоростные для характеристики временных переживаний. Это явилось экспериментальным подтверждением того, что с возрастом субъективное течение времени ускоряется (Wallach ,Green , 1961).

В переживании времени достаточно определенно проявляется не только возрастная, но и половая дифференциация. В методике Р. Кнаппа наряду с «метафорами времени» предъявлялись для оценки и «метафоры смерти» – «ухмыляющийся палач», «понимающий врач» и т.п. Как оказалось, мужчины с гораздо большим эмоциональным неприятием относятся к смерти, которая вызывает у них ассоциации, проникнутые страхом и отвращением. Для женщин же характерным является «комплекс Арлекина», при котором смерть представляется загадочной и в чем-то даже привлекательной фигурой (Back , 1974,p. 205). Проблема отношения человека к смерти интенсивно исследуется в рамках психологии жизненного пути личности. Представление человека об ожидаемых сроках смерти рассматривается как существенный регулятор его концепции времени. Человеку неизвестен срок его смерти, однако он должен распоряжаться своим временем исходя из того, что оно не безгранично. Когда в лабораторной ситуации ему задается вопрос «Как Вы будете проводить время, если узнаете, что Вам осталось жить шесть месяцев?», оказывается, молодые люди хотели бы втрое чаще полностью изменить стиль жизни по сравнению с пожилыми, которые склонны посвятить свое время внутренней духовной жизни (Kalish , 1976, p. 487). Отношение к смерти – это вместе с тем и отношение личности к жизни в ее целостности, во взаимосвязи прошлого, настоящего и будущего. Поэтому его исследование является важным условием познания психологического времени,в особенности психологического возраста, который выступает мерой психологической реализации времени жизни личности.

Время жизни характеризуется неравномерным течением, оно зависит от особенностей жизненного пути и его субъективного отражения личностью. Равные в чисто хронологическом смысле периоды времени жизни обладают различным событийным содержанием, которое определяет особенности субъективного отношения к этим периодам времени. Подтверждают эту мысль данные, полученные в исследованиях по методике «график жизни».

Испытуемым предъявлялась расчерченная на клетки таблица, где нижняя горизонтальная линия, маркированная по десятилетиям, соответствовала времени жизни (от рождения до 80 лет). Требовалось провести линию, соответствующую содержанию жизни испытуемого с реальными или предполагаемыми подъемами и спусками. При сопоставлении линии жизни с последовательностью основных жизненных событий обнаружилось, что линия шла вверх, когда происходили или ожидались положительные события, спуски же были связаны с негативными событиями в жизни испытуемого (Back , Morris , 1974, p. 219).

Неравномерность течения субъективного времени может определяться и тем, что в различных условиях жизни фактор времени имеет различную ценность для индивида. В определенных жизненных ситуациях может существовать избыток или дефицит времени для реализации индивидуальных планов. Как показывают исследования, в ситуациях дефицита субъективная ценность времени возрастает, а его течение переживается как ускоренное (Wallach , Green , 1961, p. 71).

В исследованиях временной перспективы личности и временных отношений в структуре ее жизненного пути накоплен богатый эмпирический материал. Однако более или менее целостная теория психологического времени личности, которая могла бы получить признание в психологической науке, в настоящее время еще не создана.Многие ученые причину этого видят в изначальной антиномичности времени, в загадочности его природы, ссылаясь при этом на авторитетные суждения выдающихся мыслителей прошлого. Один из наиболее продуктивных исследователей-экспериментаторов в этой области С. Голдстоун вынужден был признать, что «после десяти лет исследований и почти десяти тысяч испытуемых загадок человеческого временного функционирования накопилось значительно больше, чем решений» (по: Doob , 1971, p. 5). Дело здесь, разумеется, не в особой таинственности проблемы времени, а в ошибочности исходных методологических принципов ее исследования – феноменологизме и эмпиризме.

В 70-х годах появились две работы, претендующие на общетеоретическую постановку проблемы психологического времени (Doob , 1971; Cottle , 1976). Автор первой монографии «Модели времени» Л. Дуб предпринял попытку обобщить многочисленные факты, обнаруженные в предшествующих исследованиях, на основе разработанного им понятийного аппарата. Рассматривая временной потенциал личности, он выделяет в нем временную мотивацию, информацию и ориентацию, на взаимосвязь которых оказывают воздействие культурные, личностные и биологические процессы. Временной потенциал актуализируется в сознании человека в форме временных суждений. Специфику психологического времени Л. Дуб связывает с формированием первичных (спонтанных, феноменологических, не имеющих рационального объяснения) и вторичных (возникающих при переоценке первичных на основе опыта, интуиции, рефлексии или ссылки на определенные объективные стандарты) временных суждений. В терминах первичных и вторичных суждений рассматриваются проблемы субъективного счета и оценок времени, временных стандартов и стимулов, субъективного настоящего, прошлого и будущего. Разработанная понятийная схема является, на наш взгляд, абстрактным теоретическим конструктом, малопродуктивным для развития теории психологического времени. Во многих случаях ее применение только затрудняет понимание известных фактов. Так, например, факт актуализации в сознании фактора времени при необходимости достижения цели на «языке», принятом в монографии, получает следующую интерпретацию: «Временной мотив возникает или временная информация обнаруживается, когда временное суждение или информация имеют инструментальную ценность для достижения цели» (Doob , 1971, p. 97).

Т. Коттл в книге «Воспринимаемое время» ставит перед собой задачу исследовать прошлые, настоящие и ожидаемые в будущем переживания времени, которые во взаимосвязи определяют временной горизонт личности (Cottle , 1976, p. 1). Он выделяет две основные временные концепции, интегрирующие временные переживания человека: 1) линейная – переживание чистой длительности в духе Бергсона; 2) пространственная – переживание времени в трех измерениях, которыми являются прошлое, настоящее и будущее, пересекающиеся в индивидуальном сознании. Эти концепции, по мнению Т. Коттла, конкурируют в сознании человека, так же как конкурируют и различные типы ориентации на прошлое, настоящее, будущее или их взаимосвязь. Эмпирические исследования субъективной длительности, временной доминанты, ценности времени направлены на выявление и дальнейший анализ факторов формирования временных концепций (пол, возраст, уровень интеллекта и тревожности, социальные роли и культурные ценности). Не останавливаясь подробно на анализе этой работы, отметим лишь существенный факт, что, несмотря на полученные интересные данные, которые уже частично приводились выше, убедительно обосновать правомерность выделения двух конкурирующих индивидуальных концепций времени в ней не удалось. Книга Т. Коттла интересна прежде всего в методическом плане, поскольку в ней разработаны новые методы эмпирического исследования психологического времени личности.

Отметим, что именно с методической стороны исследования психологического времени личности в западной психологии представляют определенный интерес для психологов, занимающихся проблемой времени, которая не только имеет теоретическое значение для дальнейшего развития психологии личности и социальной психологии,но и находит непосредственный выход на решение практических задач формирования личности. Одной из главных характеристик зрелой личности является рациональное использование времени жизни, широкая и разносторонняя жизненная перспектива, формирование которой должно быть основано на познанных закономерностях и механизмах психологического времени в масштабе, включающем основные жизненные цели человека.

Объективно человек осваивает временные отношения в практической деятельности, субъективно – в познании, где формируется и поэтапно развивается концепция времени, связывающая воедино представления о прошлом, настоящем и будущем, об отношениях длительности и последовательности событий жизни и воздействующая на текущие временные переживания, оценки и суждения личности. В связи с этим принципы детерминизма, развития, единства сознания и деятельности являются методологической базой исследования психологического времени в биографическом и историческом масштабах. В культурно-исторической школе Л.С. Выготского, в работах С.Л. Рубинштейна и Б.Г. Ананьева эти методологические принципы нашли дальнейшее развитие, в результате чего проблема психологического времени получила необходимое теоретическое обоснование. «Субъективно переживаемое время, – подчеркивал С.Л. Рубинштейн, – это не столько кажущееся, в переживании якобы неадекватно преломленное время движущейся материи, а относительное время жизни (поведения) данной системы – человека, вполне объективно отражающее план жизни данного человека. В концепции времени отражается теория детерминации процесса» (Рубинштейн , 1973, с. 305). В приведенном высказывании обратим внимание на следующие принципиальные моменты понимания природы субъективного времени: во-первых, оно адекватно отражает план жизни человека, во-вторых, концепция времени отражает детерминационные отношения жизненного процесса. С.Л. Рубинштейн поставил принципиально вопрос о том, что психология личности должна исследоваться в единстве ее структуры и динамики, сквозь призму пространственно-временной картины человеческой жизни в ее объективном содержании и субъективных проявлениях, среди которых существенную роль ученый отводит времени жизни, представленному в переживании личности. Исходное методологическое основание для постановки проблемы субъективного времени С.Л. Рубинштейн справедливо видит в уровневой природе пространственно-временных отношений, каждый уровень которых обретает свою специфику в «становлении новых уровней бытия, новых способов существования» (там же , с. 295).

Эти идеи нашли дальнейшее теоретическое развитие в работах, посвященных человеческому времени как комплексной научной проблеме и объекту психологического исследования.

Так, А. Аарелайд (1978) рассматривает психологическое время в общей структуре временных отношений как сложное системное образование, включающее в качестве высшего уровня концептуальное, личностное время, которое формируется на основе осознанного отражения времени, позволяющего человеку осуществлять целесообразное управление собственной деятельностью в ее временной упорядоченности.

Если А. Аарелайд отводит определяющую роль в формировании личного переживания времени «следам минувших событий» (там же,с. 77), то есть индивидуальному прошлому, то К.А. Абульханова-Славская способность чувственно-деятельного освоения индивидом времени связывает прежде всего с тем, что он «предвосхищает, организует события, рассматривая их с точки зрения будущего» (Абульханова -Славская , 1977, с. 175). В этом плане интересна попытка определения специфики временной структуры сознания личности посредством понятия «временная транспектива», отражающего взаимосвязь ретроспективных и перспективных моментов индивидуального бытия, особенности «сквозного видения» из настоящего в прошлое и будущее (Ковалев , 1979, с. 15). Теоретическая постановка проблемы личностного времени в психологическом аспекте приводит к выводу о необходимости ее специального исследования, исходным моментом в котором станет понимание существенного обстоятельства: вся совокупность отношений личности находит специфическое выражение во временной организации и качественных временных изменениях (Абульханова-Славская , 1980; Ковалев , 1979). Для обобщенной характеристики сознательной временной организации жизнедеятельности личности весьма перспективным представляется использование понятия «жизненная программа личности», отражающего совокупность магистральных жизненных целей человека (Сохань , Кириллова , 1982, с. 234).

Наряду с методологическим аспектом исследования проблемы времени в отечественной психологии развивается и экспериментальное направление, в рамках которого изучаются проблемы восприятия и оценки времени в норме и патологии, формирования временной структуры поведения на психофизиологическом и личностном уровнях. При изучении коротких интервалов времени были получены данные, обнаруживающие влияние эмоциональных состояний и индивидуально-типологических свойств личности, условий и содержания деятельности на восприятие времени (Элькин , 1961; Лисенкова , 1968; Коробейникова , 1972; Чуприкова , Митина , 1979; Моисеева , Сысуев , 1981).Большой интерес представляют исследования особенностей переживания времени и возраста в гипнотическом состоянии. Так, В.Л. Райкову удавалось внушать высокогипнабельным испытуемым глубокую регрессию возраста, вплоть до появления у них рефлексов, характерных для новорожденных (Райков , 1970, с. 225). Л.П. Гримак (1978,с. 195–196) обнаружил существенные изменения самочувствия испытуемых при внушении им измененного (замедленного или ускоренного) хода времени. В результате исследований было обнаружено, что в состоянии гипноза испытуемые осуществляли более точный отсчет времени, чем в условиях бодрствования (Элькин , Козина , 1978).

Имеется в виду время только данного человека. Оно зависимо от самого человека, от его мозга. Как и пространство, это время организуется функционирующим мозгом субъекта.

Во встречающихся обозначениях «физиологическое время», «биологическое время», «психологическое время», «перцептивное время», «социальное время», и т.

Д. отразилось, наверное, то, что в специальных исследованиях все более настойчиво выдвигается предположение о существовании времени молекулярных, биохимических, физиологических процессов, а также человека как социального субъекта и общества. Временные характеристики всех процессов в организме человека предполагаются взаимосвязанными, скоординированными [Моисеева Н. И., 1980]. Биологическое время «многоуровневое. На нижнем уровне оно совпадает с физическим временем и может быть названо чистым временем. По мере развития системы проявляется специфичность течения времени, которая выражается в форме неравномерно протекающего процесса. Это время может быть названо истинным временем системы. Наконец, формируется функциональное время, которое представляет собой взаимодействие физического и истинного времени, т. е. происходит объективизация истинного времени системы [Межжерин В. А., 1980]. «Ткани в организме слагаются в органы, и последние, как высшие ступени жизни, живут своей новой, высшей жизнью. Органы образуют системы, которые в своей совокупности составляют целый организм, и целый организм имеет свои собственные особые ритмы жизни - биологические ритмы». Описаны ритмические колебания психической активности человека, в частности недельный период в интеллектуальной и эмоциональной сферах [Пэрна Н. Я., 1925].

Время восприятия (перцептуальное время) отражает реальное время объективной действительности, но не совпадает с ним [Ярская В. Н., 1981]. Есть в литературе и обозначение «психофизическое (индивидуальное) время» [Абасов А. С., 1985]. В рецензии на монографию чехословацких авторов «Пространство и время с точки зрения естественных наук» (1984) отмечается, что основные трудности на пути междисциплинарного изучения пространства и времени заключаются «в философском синтезе тех представлений о времени и пространстве, которые развиваются в различных областях культуры» [Казарян В. П., 1986].

Индивидуальное время человека предполагается организуемым функционирующим мозгом и, может быть, является кульминационным выражением эволюции времени мозга. Это время существует, видимо, наряду со временем независимого от субъекта внешнего физического и социального мира. Оно предполагается включенным в организацию психики человека иным, чем время (и пространство) внешнего мира. В последнем человек действует, строит свое активное целенаправленное поведение; осуществляющаяся во времени (и пространстве) мира психомоторная деятельность человека объективно наблюдаема другими людьми.

Допущение существования наряду со временем внешнего социального и физического мира индивидуального времени каждого человека, вписанного в пространство и время внешнего мира, является одним из главных поводов к новым представлениям о времени (и о пространстве). Речь идет об отношении времени (и пространства) к психике человека или об организации психики во времени (и пространстве).

В, А. Канке (1984) полагает, что в «реализации» возможности «заглядывания» в прошлое и будущее - «возможности ретро- и предсказания (предвидения)... большую роль играет сознание человека, умелое использование им временных понятий. Благодаря оперированию категорией времени человек видит предмет тождественным самому себе в определенный промежуток времени и вместе с тем понимает его как последовательный во времени ряд событий... Человек способен осуществлять ретро- и предсказание потому, что он в логической форме отображает свойства реального времени». По Н. Л. Мус??дишвили, В. М. Сергееву (1982), «течение психологического времени связано с количеством актов осознания, т. е. с количеством переструктуризаций, так как именно эти акты являются для сознания единственно опорными метками для отсчета времени». Согласно клиническим наблюдениям, само сознание (его формирование в ходе функционирования мозга) невозможно без включения в его организацию настоящего, прошлого, будущего, дифференцирующихся в индивидуальном времени каждого человека.

Настоящее, прошедшее, будущее времена предполагаются представленными в сознании субъекта с присущими каждому из них свойствами. Индивидуальное прошлое время человека в наших предположениях не совпадает с тем прошлым, которое присуще скорее не индивидуальному, а коллективному сознанию: «...прошлое позволяет познать настоящее и будущее: если бы было по-другому, то не было бы смысла развивать исторические науки» [Канке В. Д., 1984, с. 211].

Индивидуальное прошедшее время человека - это не «прошедшее до жизни», не «понятие», не «фантом», а время, бывшее настоящим, тесно спаянное с чувственными образами прошлых восприятий. Оно составляет часть содержания сознания человека. Это время важно для нормального адекватного психического функционирования человека, и оно есть в сознании человека, пока он жив. Дифференциация прошедшего и будущего времен человека, даже противопоставление их друг другу по их свойствам, можно представить как одно из выражений достигнутой в эволюции пространственно-временной организации мозга человека. Ведь индивидуальное будущее время человека - это не будущее после смерти, а то время, которое представлено в сознании субъекта. С обращенностью именно в это будущее осуществляются психомоторные процессы.

Сказанное делает очевидным то, что, когда речь идет о формировании психики человека во времени, нельзя ограничиться рассмотрением лишь настоящего времени. Оно, как будет видно, чрезвычайно важно, но реализация его роли возможна лишь при наличии прошлого и будущего, а последние опосредованы настоящим. Так, индивидуальное настоящее время включается в формирование образов восприятия, становясь прошлым; это время как бы несет в себе уже осуществленные образы всех бывших восприятий субъекта. То, что эти образы оживляются и субъект таким образом может как бы вернуться в какой-то отрезок прошлого, делает, может быть, относительным положение о необратимости времени: она «феноменологически проявляется как невозможность дважды попасть в одну и ту же временную точку» [Лебедев В. П., Стенин В. С, 1970].

Многие клинические феномены как раз и иллюстрируют возможность «возвращения» субъекта в его сознании в определенный отрезок прошлого времени. Перед каждым припадком 14-летняя больная видела «перед собой девочку, бегущую через широкий луг... девочка точно такая, какой была в семилетнем возрасте» [Кронфельд А. С, 1940]. Сознание «никогда не остается неизменным в череде моментов, составляющих время. Оно является ручьем, который вечно течет и вечно меняется» . «Струи изменяющихся мыслительных состояний, которые так хорошо охарактеризовал Джеймс, протекают через жизнь человека до тех пор, пока он не заснет вечным сном. Но эти струи, в отличие от водных, оставляют свои отпечатки в живом мозге» .

Целостная нервно-психическая деятельность человека, его сознание составляется в каждый момент настоящего времени из психических процессов: 1) совершающихся в настоящем времени, 2) реализованных в прошедшем времени, 3) подлежащих завершению в будущем времени. Поэтому возникает еще одно сомнение, если пытаться возникающие из клинических наблюдений предположения сравнить с существующими представлениями о времени вообще. Сохраняет ли в интересующих нас временах силу «порядок смены состояний явлений действительности, их переход из бытия в небытие», одномерность времени как его объективное свойство [Жаров А. М., 1968]? Становление психических явлений во времени, к сожалению, не изучается серьезно. Но законы здесь совершенно другие, чем в физических явлениях. Так, образы восприятия в настоящем времени осуществляются полностью. Но они из сознания субъекта не исчезают, сохраняются. Не просто сохраняются в сознании, но определяют собой прошлое время субъекта. Может быть, и вопрос об одномерности времени должен обсуждаться иначе, чем по отношению ко времени физического мира: попытки истолковать время как многомерный феномен предпринимались с целью объяснения некоторых фактов психики человека [Жаров А. М., 1968].

Имеется в виду время только данного человека. Оно зависимо от самого человека, от его . Как и пространство, это время организуется функционирующим мозгом субъекта.

Во встречающихся обозначениях «физиологическое время», «биологическое время», «психологическое время», «перцептивное время», «социальное время», и т. д. отразилось, наверное, то, что в специальных исследованиях все более настойчиво выдвигается предположение о существовании времени молекулярных, биохимических, физиологических процессов, а также человека как социального субъекта и общества. Временные характеристики всех процессов в организме человека предполагаются взаимосвязанными, скоординированными [Моисеева Н. И., 1980]. Биологическое время «многоуровневое. На нижнем уровне оно совпадает с физическим временем и может быть названо чистым временем. По мере развития системы проявляется специфичность течения времени, которая выражается в форме неравномерно протекающего процесса. Это время может быть названо истинным временем системы. Наконец, формируется функциональное время, которое представляет собой взаимодействие физического и истинного времени, т. е. происходит объективизация истинного времени системы [Межжерин В. А., 1980]. «Ткани в организме слагаются в органы, и последние, как высшие ступени жизни, живут своей новой, высшей жизнью. Органы образуют системы, которые в своей совокупности составляют целый организм, и целый организм имеет свои собственные особые ритмы жизни - биологические ритмы». Описаны ритмические колебания психической активности человека, в частности недельный период в интеллектуальной и эмоциональной сферах [Пэрна Н. Я., 1925].

Время (перцептуальное время) отражает реальное время объективной действительности, но не совпадает с ним [Ярская В. Н., 1981]. Есть в литературе и обозначение «психофизическое (индивидуальное) время» [Абасов А. С., 1985]. В рецензии на монографию чехословацких авторов «Пространство и время с точки естественных наук» (1984) отмечается, что основные трудности на пути междисциплинарного изучения пространства и времени заключаются «в философском синтезе тех представлений о времени и пространстве, которые развиваются в различных областях культуры» [Казарян В. П., 1986].

Индивидуальное время человека предполагается организуемым функционирующим мозгом и, может быть, является кульминационным выражением эволюции времени мозга. Это время существует, видимо, наряду со временем независимого от субъекта внешнего физического и социального мира. Оно предполагается включенным в организацию психики человека иным, чем время (и пространство) внешнего мира. В последнем человек действует, строит свое активное целенаправленное ; осуществляющаяся во времени (и пространстве) мира психомоторная деятельность человека объективно наблюдаема другими людьми.

Допущение существования наряду со временем внешнего социального и физического мира индивидуального времени каждого человека, вписанного в пространство и время внешнего мира, является одним из главных поводов к новым представлениям о времени (и о пространстве). Речь идет об отношении времени (и пространства) к психике человека или об организации психики во времени (и пространстве).

В, А. Канке (1984) полагает, что в «реализации» возможности «заглядывания» в прошлое и будущее - «возможности ретро- и предсказания (предвидения)… большую роль играет сознание человека, умелое использование им временных понятий. Благодаря оперированию категорией времени человек видит предмет тождественным самому себе в определенный промежуток времени и вместе с тем понимает его как последовательный во времени ряд событий… Человек способен осуществлять ретро- и предсказание потому, что он в логической форме отображает свойства реального времени». По Н. Л. Мус??дишвили, В. М. Сергееву (1982), «течение психологического времени связано с количеством актов осознания, т. е. с количеством переструктуризаций, так как именно эти акты являются для сознания единственно опорными метками для отсчета времени». Согласно клиническим наблюдениям, само сознание (его формирование в ходе функционирования мозга) невозможно без включения в его организацию настоящего, прошлого, будущего, дифференцирующихся в индивидуальном времени каждого человека.

Настоящее, прошедшее, будущее времена предполагаются представленными в сознании субъекта с присущими каждому из них свойствами. Индивидуальное прошлое время человека в наших предположениях не совпадает с тем прошлым, которое присуще скорее не индивидуальному, а коллективному сознанию: «…прошлое позволяет познать настоящее и будущее: если бы было по-другому, то не было бы смысла развивать исторические науки» [Канке В. Д., 1984, с. 211].

Индивидуальное прошедшее время человека - это не «прошедшее до жизни», не «понятие», не «фантом», а время, бывшее настоящим, тесно спаянное с чувственными образами прошлых восприятий. Оно составляет часть содержания сознания человека. Это время важно для нормального адекватного психического функционирования человека, и оно есть в сознании человека, пока он жив. Дифференциация прошедшего и будущего времен человека, даже противопоставление их друг другу по их свойствам, можно представить как одно из выражений достигнутой в эволюции пространственно-временной организации мозга человека. Ведь индивидуальное будущее время человека - это не будущее после смерти, а то время, которое представлено в сознании субъекта. С обращенностью именно в это будущее осуществляются психомоторные процессы.

Сказанное делает очевидным то, что, когда речь идет о формировании психики человека во времени, нельзя ограничиться рассмотрением лишь настоящего времени. Оно, как будет видно, чрезвычайно важно, но реализация его роли возможна лишь при наличии прошлого и будущего, а последние опосредованы настоящим. Так, индивидуальное настоящее время включается в формирование образов восприятия, становясь прошлым; это время как бы несет в себе уже осуществленные образы всех бывших восприятий субъекта. То, что эти образы оживляются и субъект таким образом может как бы вернуться в какой-то отрезок прошлого, делает, может быть, относительным положение о необратимости времени: она «феноменологически проявляется как невозможность дважды попасть в одну и ту же временную точку» [Лебедев В. П., Стенин В. С, 1970].

Многие клинические феномены как раз и иллюстрируют возможность «возвращения» субъекта в его сознании в определенный отрезок прошлого времени. Перед каждым припадком 14-летняя больная видела «перед собой девочку, бегущую через широкий луг… девочка точно такая, какой была в семилетнем возрасте» [Кронфельд А. С, 1940]. Сознание «никогда не остается неизменным в череде моментов, составляющих время. Оно является ручьем, который вечно течет и вечно меняется» . «Струи изменяющихся мыслительных состояний, которые так хорошо охарактеризовал Джеймс, протекают через жизнь человека до тех пор, пока он не заснет вечным . Но эти струи, в отличие от водных, оставляют свои отпечатки в живом мозге» .

Целостная нервно-психическая деятельность человека, его сознание составляется в каждый момент настоящего времени из психических процессов: 1) совершающихся в настоящем времени, 2) реализованных в прошедшем времени, 3) подлежащих завершению в будущем времени. Поэтому возникает еще одно сомнение, если пытаться возникающие из клинических наблюдений предположения сравнить с существующими представлениями о времени вообще. Сохраняет ли в интересующих нас временах силу «порядок смены состояний явлений действительности, их переход из бытия в небытие», одномерность времени как его объективное свойство [Жаров А. М., 1968]? Становление психических явлений во времени, к сожалению, не изучается серьезно. Но законы здесь совершенно другие, чем в физических явлениях. Так, образы восприятия в настоящем времени осуществляются полностью. Но они из сознания субъекта не исчезают, сохраняются. Не просто сохраняются в сознании, но определяют собой прошлое время субъекта. Может быть, и вопрос об одномерности времени должен обсуждаться иначе, чем по отношению ко времени физического мира: попытки истолковать время как многомерный феномен предпринимались с целью объяснения некоторых фактов психики человека [Жаров А. М., 1968].

Настоящее время - это реальное время. Это относится, видимо, и к индивидуальному настоящему времени человека.

Одним из его свойств может быть то, что допустимо обозначить, наверное, как подвижность, непостоянство степени его актуализации даже у здорового человека. При правополушарной патологии мозга возможно резкое его «ослабление» или даже «исчезновение». Клинически им соответствуют изменения или даже перерыв восприятия внешнего мира и самого себя. В случае «исчезновения» времени (перерыв восприятия реальной действительности) сознание больного никогда, по-видимому, не бывает «пустым», а, напротив, оно переполнено. В нем главными оказываются чувственные представления. Они относятся к отсутствующим в настоящем времени явлениям внешнего мира. Это - переживания либо прошедшей ситуации, либо какого-то иного мира, нереального ни сейчас, ни в прошлом.

Степень актуальности настоящего времени человека определяется, видимо, не только целого мозга, но и тем, насколько много событий воздействуют на субъекта из времени (и пространства) независимого от него внешнего мира. Резко изменяется психическое состояние здорового человека, лишенного повседневных воздействий социальной и физической среды. Может быть, и здесь имеет место «ослабление» индивидуального времени субъекта? Об этом можно думать на основе возникновения галлюцинаций, иллюзий, резких ошибок в восприятии времени внешнего мира. Эти изменения психического состоянии сходны с нарушениями психической деятельности при избирательном поражении мозга и наводят на размышления не только о том, что «мы не обладаем чувством пустого времени» . Приходится думать, что соотношения индивидуального времени человека и времени независимого от него мира более сложны, чем это пока нам представляется.

Французский спелеолог Антуан Сеньи на 122-й день пребывания в пещере резко отставал в отсчете времени: по его подсчетам было 6 февраля, когда в действительности наступило 2 апреля. Деви Лэфферити перед окончанием 130-дневного пребывания в пещере сказал, что идет 1 июля, хотя было 1 августа. Мишель Сиффр, проведший в пещере около 7 мес, отметил обманы , зрения и писал: «Когда оказываешься один, изолированный в мире без времени с глазу на глаз с самим собой, все маски, за которые ты прячешься и которые охраняют твои иллюзии и внушают эти иллюзии окружающим, - все маски падают» .

Три здоровых испытуемых участвовали в двух опытах. В первом за основу был взят 24-часовой цикл: 8 ч , 8 ч отдыха, 8 ч работы; во втором - 18-часовой цикл: по 6 ч на сон, отдых, работу. Во втором : 1) сократилось время выполнения ряда операций; например, на прием пищи вместо 20–25 мин (первый эксперимент) тратилось 10–15 мин; 2) возрос темп выполнения комплекса упражнений; 3) появилась «неусидчивость», испытуемые часто меняли позу [Душков Б. А., Космолинский Ф. П., 1968].

Исследования воздействия «сенсорного голода» на состояние человека стали важными в связи с освоением космоса. При лишении внешних раздражителей у испытуемых возникало двигательное беспокойство; в течение первых нескольких часов переживали события текущего дня, думали о себе и близких; затем начинали испытывать ощущение «удовольствия» от эксперимента, которое очень скоро сменялось быстро усиливающейся в раздражениях извне. В опытах, где испытуемые помещались в сурдокамеру и несколько часов занимались работой, имитирующей операторскую деятельность, а остальное время были предоставлены сами себе, отмечены иллюзии - неправильное узнавание раздражителей, информативная характеристика которых недостаточна для опознания; развивалось чувство присутствия в сурдокамере постороннего человека; были «субъективно ореализованные сновидения», эйдетические представления, «формирование сверхценных идей» и другие феномены. Изменялось восприятие времени: происходило «субъективное убыстрение течения времени» (20-секундный интервал воспринимался как 30,5 с), у других - «субъективное замедление течения времени» и у третьих - поочередное укорочение и удлинение воспроизводимого интервала [Леонов А. А., Лебедев В. И., 1968].

Лишение воздействия такой глобальной характеристики мира, как гравитация, также сопровождается изменениями восприятия времени и пространства, да и всей психики [Китаев-Смык Л. А., 1979]. У американского астронавта Д. Макдивитта в космическом полете возникла при оценке расстояния от ракеты-носителя, с которой он должен был стыковать свой корабль, и из-за ошибки не смог произвести стыковку. На этот факт ссылается Г. Т. Береговой (1979), описывая собственные ощущения: «В начальный период воздействия невесомости при движениях возникали своеобразные ощущения остановки времени». Когда он начинал писать карандашом, было ощущение, что рука двигается «значительно медленнее, чем это мне хотелось». Автор объясняет это так: «Если в условиях с обычным действием силы тяжести более значимым является осознание пространственного перемещения конечностей (руки), чем временных характеристик движения, то в невесомости увеличивается значение осознания времени, за которое совершается движение. Видимо, в невесомости осознаются более мелкие «кванты» движения и времени, за которое это движение совершается. При неосознаваемом сопоставлении числа этих «квантов» в полете со следами о таких же движениях в обычных условиях до полета в сознании может возникнуть то чувство, которое я испытал. На Земле при всех движениях человек прилагает усилия, адекватные силе тяжести. В невесомости подобный стереотип может стать источником ошибок».

На социально-психологическом уровне происходит отражение социального времени, специфичное для различных социальных общностей, культурно-исторических условий. В историческом масштабе очень важны закономерности осознания личностью исторического прошлого и будущего, а также взаимосвязь этого осознания с собственным прошлым и будущим, возможность преодоления ограниченности индивидуальной жизни в разных ее формах: вера в бессмертие души или понимание своей роли и места в развитии человечества.

Последнее тесно связано с понятием психологического времени, т. е. отражения в психическом мире человека системы временных отношений между событиями его жизненного пути. Что же включает в себя психологическое время:

оценку последовательности и скорости протекания различных событий жизни;

переживания сжатости и растянутости, ограниченности и беспредельности времени;

принадлежность событийжизни к настоящему и удаленность в прошлое или будущее;

осознание возраста, представление о вероятной продолжительности жизни.

Психологическое время не прямо отражает хронологию протекания событий в жизни человека, а определяется сложной системой взаимообусловленных межсобытийных связей типа «причина - следствие», «цель - средство»; изменениями, происходящими в психическом пространстве человека.

Поговорим немного об осознании возраста, о психологическом времени личности. Понятие «возраст» многопланово. Выделяют четыре его подвида: хронологический (паспортный), биологический (функциональный), социальный (гражданский) и психологический. Психологический возраст очень тесно связан с понятием психологического времени и прежде всего с тем, как человек оценивает во внутреннем мире свой возраст.

Мариэтта Шагинян писала: «Я была молода в свои восемьдесят пять лет. Я была так молода, что казалась сама себе моложе прежних двадцати лет». Некоторым молодым людям это высказывание кажется очень странным. Но на самом деле существует определенная закономерность в оценке своего возраста людьми разных возрастных групп. Так, в процессе эксперимента оценивали свой возраст молодые люди (от 20 до 40) и люди старшего возраста (от 40 до 60). Оказалось, что чем моложе человек, тем старше он себе кажется, и также, с переоценкой возраста, он воспринимает других. Девушка, которая не вышла замуж в 23 года, считает себя старой девой, а 30-летних и подавно стариками.

После 40 лет наблюдается обратная тенденция - люди обычно воспринимают себя моложе, чем они есть на самом деле. И чем старше они становятся, тем больше молодеет у них душа, вот только, к сожалению, биология напоминает человеку о его возрасте.

Психологический возраст имеет некоторые характерные особенности:

измеряетсяпо «внутренней шкале отсчета» каждой индивидуальности;

в некоторых пределах обратим, т.е. человек может молодеть и стареть за счет увеличения удельного веса психологического будущего или уменьшения психологического прошлого;

может не совпадать в разных сферах жизнедеятельности человека (в личной жизни, в деловой сфере);

может сопровождаться психологическими кризисами в определенные возрастные периоды.

Возрастные кризисы - это как бы «поворотные пункты», психологические переломы на жизненном пути человека. В какомжехронологическом возрасте возможны эти переломы?

В детстве - 6-7 лет; у подростков - 12-14 лет; у юношей - 18-19 лет, 25-26 лет. А далее переломы наступают каждое десятилетие - 30, 40, 50 и так до 70, а потом через каждые 5 лет. Человек как бы подводит итоги своей жизни за десятилетие и строит планы на будущее. Психологический кризис у 40-летних оценивается как кризис середины жизни. Сила этого кризиса определяется тем, насколько велико расхождение между целями, задумками, планами, поставленными в молодости, и тем, как они реализованы. Кризис середины жизни помогает человеку переосмыслить прожитую часть жизни и наметить перспективу жизни так, чтобы оставаться активным и нужным людям.

М. Зощенко в «Повести о разуме» оценивает случай с человеком, который попал в автомобильную катастрофу - ему рассекли верхнюю губу и сразу отвезли в больницу. Женщина-хирург в присутствии больного, который не мог говорить из-за травмы, спросила сопровождавшего его друга: «Сколько ему лет?» Тот ответил: «40 или 50, какая разница?» Женщина-врач сказала: «Если 40 - будем делать пластическую операцию, если 50, то зашью так».

Пострадавший делал отрицательные жесты и показывал четыре пальца (что ему 40). Больному сделали пластическую операцию. Все прошло хорошо, шрам был невелик, но моральное потрясение оказалось сильным.

Человек позабыл о том, что его задела машина, его потрясение было в другом - он не мог забыть слова хирурга о пятидесятилетних людях, которым можно зашивать губы так, как иной раз зашивают матрацы, стегая грубой ниткой через край. Вот эта душевная боль стареющего человека осталась у него надолго.

На протяжении своей жизни человек переживает пять основных периодов: рождение, созревание, зрелость, старение и старость. Каждый возрастной период имеет свои особенности (они достаточно подробно описаны в литературе)*. Нам бы хотелось остановиться только на некоторых проблемах.

* Cм.: Рыбалко Е. Ф. Возрастная психология. Л.: Изд-во ЛГУ, 1990.

В творческой профессиональной деятельности выделяются несколько фаз: старт, кульминация (пик) и финиш.

Как показали исследования американских и советских психологов, существуют два профессиональных пика. Первый пик приходится на возраст 30-35, когда «умы свежи», человек делает открытия, изобретения, предлагает что-то совершенно до него неизвестное. Второй пик связан с мудростью, зрелостью человека, имеющего большой жизненный опыт - возраст 50-60 лет; такой человек способен на обобщения, создание своей школы, может быть мудрым организатором и руководителем.

Человек как индивидуальность, личность развивается постоянно, хотя некоторые психофизиологические функции подвержены процессу старения: зрение, слух, непроизвольная память и внимание, время реакции.

Любому человеку обязательно надо знать психологические особенности каждого возрастного периода: неустойчивость и максимализм молодежи; высокая работоспособность и профессионализм взрослого человека; повышенная обидчивость, интерес к общению, утомляемость людей старшего возраста.

§ 1. Социальная единица и уникальная личность

Человек по природе своей социален и потому включен в общест­венное бытие и конкретно в государственную структуру, в которой осуществляются его права и свободы, реализуется стремление быть уникальной личностью.

Личность по своей феноменологии предполагает развитие. Разви­тие личности опосредовано системой общественных отношений, а развитие личности осуществляется в процессе воспитания и присвое­ния человеком основ материальной и духовной культуры. Вместе с тем это опосредование не исключает возможностей формирования собственно внутренних позиций личности, выходящих за пределы наличных общественных условий.

В соответствии со своей социально-психологической феноменоло­гией человек существует в двух, присущих ему ипостасях: как соци­альная единица и как уникальная личность. Психология должна ис­следовать человека и как социальную единицу, и как уникальную личность, способную решать проблемные ситуации в политике, эко­номике, этике, науке и других жизненных сферах через индивидуаль­ную систему личностных смыслов.

Человек как личность формируется через свои отношения с други­ми людьми. Он познает себя как индивида через другого, себе подоб­ного, именно потому, что другой, как и он, является носителем обще­ственных отношений. Личность, следовательно, познается через от­ношения «Я» и «Ты»", «Я» и «Мы», «Мы» и «Они» 2 и т.д.

Развитие личности идет также через присвоение материальной и духовной культуры человечества. Индивид в процессе своей жизни осваивает свою родовую сущность, одновременно раскрывая свои родовые потенции.

Процесс развития человеческой личности в принципе бесконечен. Человек способен выйти за рамки любых ограничений, осознавая и обретая в себе потребность в развитии. В этой связи уместно вспом­нить положение К. Маркса о том, что человек делает свою жизнедея­тельность предметом своей воли и своего сознания 3 . Жизнедеятель­ность человека сознательная, он - сознательное существо. Типология сознания зависит от этапа исторического развития общества и инди­видуального пути отдельной личности. (В то же время человек, безус­ловно, зависит и от бессознательной сферы.)

Необходимым условием развития сознания является свободная воля человека. Свободный индивид по-настоящему самоактуализируется, становится личностью, когда может следовать своим ценно­стным ориентациям и даже противопоставить себя роду. Более того, человек только в обществе может обособляться 4 . Но выработать в себе эту способность можно только через развитие внутри рода, через присвоение духовной культуры, складывающейся на протяже­нии всей истории развития человечества. Противопоставление лич­ности роду есть, по существу, утверждение более глубинных связей индивида с родом.

Личность, следовательно, является носителем существующих об­щественных отношений и одновременно индивидуальной свободы. Индивидуальную свободу личность обретает в результате актуализа­ции ею своих родовых сил - способности сознательно принимать ре­шения. Для этого индивид может (или должен) обособляться от дру­гих индивидов и от общества. Таким образом, личность можно опре­делить как индивидуальное бытие общественных отношений.

Личность всегда представлена в конкретном историческом бытии и находится с ним в противоречивом диалектическом единстве. Чело­век - родовое существо. Однако личность является не только продук­том, но и субъектом общественных отношений. С.Л.Рубинштейн пришел к принципиальному выводу о том, что значимость личности определяется индивидуальным преломлением в ней всеобщего 5 .

С. Л. Рубинштейн видел необходимость изучения человека как час­ти природы, способной рефлексировать, осознавать себя родовым существом. «...Человеческое бытие,- писал он,- это не частность, допускающая астрономическое и психологическое исследование, не затрагивающее философский план общих, категориальных черт бы­тия. Поскольку с появлением человеческого бытия коренным образом преобразуется весь онтологический план, необходимо видоизменение категорий, определений бытия с учетом бытия человека. Значит, стоит вопрос не только о человеке во взаимопонимании с миром, но и о мире в соотношении с человеком как объективном отношении» 6 .

Человек - это не только продукт социальных отношений (эконо­мических и хозяйственных, реализующихся в условиях определенной общественно-экономической формации). Человек - это и производ­ное непосредственных отношений людей друг к другу как к одухо­творенной части природы. Эти отношения являются «подоплекой» всего богатства его чувств, его сознания, его ценностных ориента­ции и отношения к миру в целом. С. Л. Рубинштейн совершенно правомерно исходил из положения о том, что непосредственное об­щение предполагает отношение к другому человеку как «наличному живому роду», в индивидуальной форме несущему в себе «бесконеч­ную потенцию рода», и в то же время уникальному, единственному. Поэтому отношения любви выступают одновременно и как родо­вые, и как исключительно индивидуальные. Отношения любви есть развертывание человеком своей человеческой сущности и утвержде­ние другого в его исключительности и человечности. Следователь­но, истинная личность в своей самоактуальности должна стремиться быть достойной самой себя. Отсюда и необходимость утверждения «бытия человека как бытия все более высокого плана, все большего внутреннего богатства, возникающего из бесконечно многообразно­го и глубокого отношения человека к миру, другим людям и самому себе», - так представляет смысл и суть бытия личности С. Л. Ру­бинштейн 7 .

В отличие от концепций, разъединяющих индивида и общество, противопоставляющих их друг другу, наша позиция состоит в том, что социальные условия жизни людей - единственно возможные усло­вия развития человеческой личности и ее человеческого бытия.

Личность развивается как родовой индивид и как индивидуаль­ность, совершенствуясь и совершенствуя других.

Для понимания человека как личности необходимо знание всей ис­тории человеческого общества, понимание зависимости личности от развития общества и общества - от духовного потенциала личности.

Человек - субъект, живущий во времени; человеческая история - продолжающийся антропогенез. Поэтому человек может быть понят лишь через анализ его индивидуальной и родовой истории.

Исследование разных культур дает науке о человеке знание о его сущности в зависимости от условий жизни и особенностей сложив­шихся форм реализации человеческой духовной потенции. Истина о человеке как социальной единице (родовом индивиде), о человеке как личности может быть объективно раскрыта лишь через исследование прошлого - истории человечества, его сегодняшнего дня и предвос­хищения будущего развития человеческого рода. В то же время лич­ность может быть понята через анализ индивидуальных личностных смыслов, которые организуются в сознании человека в структурные звенья, общие для всех и каждого по наименованию и культурному абрису, но уникальные по их значениям и смыслу.

Структура самосознания личности - совокупность устойчивых свя­зей в сфере ценностных ориентации и мировоззрения человека, обес­печивающих его уникальную целостность и тождественность самому себе. Структура самосознания личности, предполагая сохранение ос­новных значений и смыслов при внешних и внутренних изменениях, строится внутри порождающей ее системы - той человеческой общно­сти, к которой принадлежит эта личность.

Личность традиционно рассматривается как человеческий инди­вид, продукт общения и познания, обусловленный конкретно-истори­ческими условиями жизни общества. В то же время личность индиви­дуальна. Поэтому личность принято определять как индивидуальное бытие общественных отношений. Это определение несет в себе следующее понимание: 1) личность - это социальное в нас (бытие обще­ственных отношений); 2) личность - это индивидуальное в нас (инди­видуальное бытие общественных отношений).

Бытие общественных отношений в личности формируется через присвоение человеком материальной и духовной культуры, общест­венно значимых ценностей, через усвоение социальных нормативов и установок. При этом и потребности, и мотивы каждой личности от­ражают общественно-исторические ориентации той культуры, в кото­рой развивается и действует конкретный человек. Человеческое суще­ство может подняться до уровня человеческой личности только в ус­ловиях социального окружения через взаимодействие с этим окруже­нием и присвоением того духовного опыта, который накоплен чело­вечеством. Присвоение отдельным индивидом духовного богатства человеческого рода (высшие психические; собственно человеческие функции потребности и мотивы; ценностные ориентации, идеология и др.) осуществляется в двух планах: закономерно и индивидуально. Закономерность понимается как тенденция к повторению с достаточ­ной вероятностью типичного в определенных исходных условиях. Закономерное- не исключительное, но непременно то исходное, из чего строится человеческая личность. Исходным в каждой личности является достаточно высокий уровень психического развития: сюда должны быть отнесены, во-первых, умственное развитие, определяю­щее способность к самостоятельному построению ценностных ориен­тации и выбору линии поведения, позволяющей отстаивать эти ори­ентации, во-вторых, достаточный уровень волевого и эмоционально­го развития, позволяющий человеку отстаивать свои ценностные ори­ентации, свое мировоззрение.

Индивидуальное бытие личности формируется через внутрен­нюю позицию человека, через становление системы личностных смыслов, на основе которых человек строит свое мировоззрение, свою идеологию. Мировоззрение представляет собой обобщенную систему взглядов человека на мир в целом, на свое место в нем; ми­ровоззрение - это понимание человеком смысла его поведения, дея­тельности, позиции, а также истории и перспективы развития чело­веческого рода.

Для каждого человека его система личностных смыслов определяет индивидуальные варианты ценностных ориентации. Личность создает ценностные ориентации, которые складываются у человека в его жиз­ненном опыте и которые он проецирует на свое будущее. Именно по­этому столь индивидуальны ценностно-ориентационные позиции лю­дей. Однако в индивидуальном всегда просматривается общее для чело­веческого рода. Это общее определяется закономерно возникающими в любых общественных отношениях людей ценностными ориентациями, формирующими костяк структуры самосознания личности. Самосознание личности представляет такое в самой себе понятное единство, кото­рое находит свое выражение в каждом из пяти следующих звеньев.

Имя собственное - первое звено структуры самосознания, имя, иден­тифицированное с телесной и духовной индивидуальностью человека Феноменологическое значение имени как индивидуального знака человека, представляющего его в мире и определяющего его жизнен­ный путь, имеет место на всех этапах истории человека. В мифах ар­хаичного человека просматривается момент ожидания появления но­ворожденного («Вот прийдет...»), рождения («Вот пришел...») и его становление как члена рода. При этом имя появляется прежде, чем родится человек, и остается после его смерти - переходя от предка к потомку. В современной европейской культуре имя дается человеку по большому числу поводов (по традиции, в честь родственника, по бла­гозвучию и моде и пр.). При этом имя оценивается как социальный знак человека. Однако глубинно, психологически имя является тем катализатором, который содействует накоплению положительных эмоций, обращенных к человеку с первых дней его появления на свет, формированию базового доверия к людям и ценностного отношения к самому себе. При этом имя глубинно идентифицируется с телесной оболочкой, самим телом человека и его внутренней духовной сущно­стью. На этапах онтогенетического развития это звено самосознания прорастает сложными интегративными связями и определяет ценно­стные ориентации человека в его притязаниях на признание, в осо­бенностях половой идентификации, в характере построения жизнен­ных перспектив, а также в системе прав и обязанностей. В случае де-привации имени (оскорбления, насильственная смена имени и др.) человек не только испытывает дискомфорт, но и может отреагировать психоастеническими реакциями или депрессивными состояниями. Обращение к человеку по его имени, оказание уважительного отно­шения к нему через адекватно лояльный стиль общения обеспечивают условие успешного взаимодействия и готовности решать общие про­блемные задачи.

Имя- личное название человека, даваемое ему прежде всего при рождении; знак, позволяющий причислить человека к определенному социальному слою, этносу, месту в общественных отношениях, полу. Имя - это кристалл личности, который в течение жизни формирует и индивидуализирует человека. Исповедующий традиционное отноше­ние к имени человек бережет его смолоду и выгодно отличается от «безыменщика» (Вл. Даль) - бродяги, не помнящего родства или тая­щего свое имя.

Самопознание родового человека, безусловно, зависело от его идентификации со своим собственным именем. Для мифологическо­го сознания родовой культуры имя и его носитель представлялись чем-то нерасторжимым. Магия имени не давала возможности убить врага, пока не будет известно его имя (следовало одновременно убить человека и его имя); первобытный воин, настигая свою жерт­ву, требовал: «Скажи свое имя!» Имя, передаваемое внутри рода новорожденному от его предков, в сознании людей охраняло ребен­ка. В родовой культуре формировались хорошо понимаемые ее представителями «образы» каждого имени, которые определяли то, каким хочет видеть его носителя род, от кого хотят защитить ребен­ка. Если ребенку при имянаречении давали имя предка, он посте­пенно узнавал о своем предке, идентифицировался с ним и надеялся, что лучшие свойства предка станут его свойствами. Имя глубоко входило в личность с мифологическим мышлением, становилось сутью самой личности.

В условиях современной жизни стран европейской культуры имя потеряло остроту мифологического отношения, но одновременно оно сохраняет мощное значение и смысл для его носителя. Имя имеет пси­хологическое значение; оно становится тем первым кристаллом лич­ности, вокруг которого формируется сознаваемая человеком собст­венная сущность. При этом имя соединяется с «Я», которое также употребляется для обозначения человеком самого себя.

Благодаря имени и местоимению «Я» ребенок научается выде­лять себя как персону. Идентификация с именем происходит с пер­вых лет- ребенку трудно думать о себе вне имени, оно ложится в основу самосознания, приобретает особый личностный смысл. Бла­годаря имени ребенок получает возможность представить себя как обособленного от других исключительного индивида. Депривация ребенка посредством отношения к его имени (обесценивание имени, обращение к нему по фамилии) лишает его уверенности в себе, сни­жает чувство доверия к взрослому.

Современный взрослый человек из цивилизованного общества также неформально относится к своему имени, хотя хорошо пони­мает его знаковую сущность. При надобности человек может сме­нить имя. Но в обыденной жизни люди делают это весьма редко.

Насильственная смена имени приводит человека к личностному кризису. Так, проводимая в 80-е годы кампания по смене имен так называемых турецких болгар и цыган привела к личностным кри­зисам многих людей, которых подвергли этому испытанию. Люди стали чувствовать себя другими личностями и теряли перспективу жизни.

«Имя - название, наименование, слово, которым обозначают особь, личность». На Руси различали имя по угоднику, ангельское, крестное и рекло, которое встарь не оглашалось. Кроме того, 100 лет назад у многих людей уже имелись отчество и прозвание - фа­милия. В дополнение к родовому имени народом или в семье дава­лось прозвище.

Имянаречение человека несло в себе разные смыслы и значения. Имена умалительные были в большом ходу и употреблялись в раз­ном значении, например как ласка (Сенюшка, Сенюша, Сенютка). Звали так и князей своих, особенно Галицких (Владимирко, Василыто). Подлый перед боярином, а этот перед князем, царем назывался ума-лительно (Петрушка, Федькя, Митькя).

Попы же писались на «-чище» (Ишнчище, Степанчище). Особое умалительное окончание вводилось для детей незаконных. Святослав ушел во Владимир и с ним два сына от его наложницы:Мстиславе^ и Яросливец.

Понятие «имя» может иметь иносказательный смысл как выраже­ние известности, достоинств: «Он приобрел имя», «Человек с именем». Вл. Даль приводит принятые в словесном обиходе выражения, пред­ставляющие имя человека как его человеческую сущность. «Я ведь не без имени овца», «Хорошо там и тут, где по имени зовут», «Под чу­жой потолок подведут, так и другое имя дадут».

Отношение к имени человека вообще, к различным имянаречениям складывается в процессе истории. Оно не статично на все времена. Некоторые значения при имяупотреблении в прежнее время канули в лету, другие сохранились и поныне. «Отношения» ребенка или взрос­лого со своим именем в разные моменты бытия неоднозначны: от «невосприятия» значения обращения по имени до болезненного на­пряженного внимания к тому, как произносится имя. Поэтому только тонкая идентификация с ребенком или взрослым других, выражаемая в способах обращения по имени, обеспечивает правильное взаимодей­ствие, дает возможность поддерживать человека в его притязаниях на желаемое отношение к себе.

Тело- организм человека в его внешних физических формах и проявлениях. В человеке телесное и духовное неразрывно связаны. Тело является носителем психических и духовных свойств человека. В то же время личность включает в себя не только духовное начало, но и свои телесные особенности.

Обнаженное человеческое тело в процессе истории было предме­том эстетического восхищения и стыда, одухотворенным носителем личностных свойств и предметом постыдной продажи человека как особи с набором физических признаков (пропорции лица и тела, рост, вес, пол, возраст, раса и др.). В первом случае в человеке через его тело выделяется красота духовная и физическая. Во втором случае - половая принадлежность и так называемые нами «товарные» физиче­ские признаки. Здесь заложены антагонистические виды отношения к физическому облику человека: 1) одухотворенное видение сущности человека телесного как венца творения, как объекта любви и восхи­щения; 2) низменное видение человека как исключительно представи­теля пола, которым можно воспользоваться на потребу возникающей похоти, для садистских изощрений. Сказанное касается использова­ния не только чужого и своего тела, но и разнообразных поз, жестов, а также слов и выражений, своей скабрезностью оскверняющих душу человека и его тело. В последнем случае создается атмосфера цинич­ной издевки над телесной природой человека и его целомудрием. Этот антагонизм в отношении к человеческому телу представлен в само­сознании отдельных людей через присвоенные традиции, культурные ориентации и внутреннюю позицию.

Антагонистические позиции по отношению к человеческому телу нашли свое отражение в искусстве - живопись и литература издавна несут в себе обе тенденции. Особое место занимает порнография. Здесь важно указать на разрушительную роль низменного отношения к человеческому телу, что приводит к конфликту со стыдливостью и целомудрием. Стыдливость в отношении к собственной наготе, к на­готе другого человека- великая способность сохранять телесное и духовное целомудрие. Ребенок родится без чувства стыдливости, но и не растленным существом. Оставаться в состоянии первозданной не­винности не может никто. Важно вовремя привить ребенку и подрост­ку понимание возрастных особенностей телесных проявлений и диа­пазон возрастной дозволенности обращения со своим телом (в плане физических нагрузок, телесных функций, гигиены и др.). Важно во­время преуспеть в воспитании целомудрия и сопутствующей ему стыдливости. Здесь важно при сохранении стыдливости воспитать ценностное отношение к своему телу, научить заботиться о нем. Ребе­нок и отрок постепенно учатся в ситуациях прилюдного раздевания и переодевания (сауна, баня и др.) при достаточной внешней раскрепо­щенности контролировать свои позы из-за воспитанной у них стыд­ливости. В этом случае ребенок, отрок, взрослый выглядят более есте­ственными, чем акцентирующие на себе внимание демонстраторы якобы полной своей раскрепощенности, неизменно и однотипно ут­рирующие некоторые сомнительные позы.

Тело человека может быть неизменным, но может быть и возвы­шенно-целомудренным. Все телесные проявления неизменно отража­ются на личности человека, внутреннее отношение к себе телесному творит одновременно и соответствующую личность. Собственно, с осознания себя телесного и с отношения к себе телесному в онтогенезе начинается развитие личности.

Тело человека в системе ценностей постоянно противопоставляется его духу:

Предано проклятью тело!.. Вечно, вечно восхваляем дух. Дух! Тебя встречать осанной! Плоть! Тебе позор всегда!..

Действительно, тело требует особого отношения человека. Отсут­ствие ценностного отношения к своему телу, отсутствие стыдливости, эстетического отношения к совершенному телу человека, а также безудержная агрессивность, которая проявляется в телесных выраже­ниях, - сигналы дефекта в личностном развитии.

Притязание на признание - второе звено структуры самосозна­ния. Уже в родовых, племенных отношениях человек стремился так строить свое поведение и делать такие вклады в производственную деятельность, чтобы быть признанным родом. Нормы социального поведения древний человек отрабатывал в обществе своих сопле­менников (они не распространялись на людей из чужого рода). Доб­родетели, которым должны в общих чертах следовать примитивные люди для того, чтобы сохраниться в экстремальных условиях жизни в природе, касались интересов рода. Это были прежде всего табу, запрещающие убийство, грабеж, измену и т.д., что обеспечивало выживание рода; это были ожидания успеха в деятельности, под­держивающей выживание рода. Индивид, выполняющий все предпи­сания рода, получал всеобщее признание и пользовался защитой. Преступления в пределах своего рода клеймились «вечным позо­ром». Именно племенные ожидания определенного типа поведения определяли развитие родового самосознания, объединенного в зна­чении и смысле слова «Мы». Таким образом, на первом этапе разви­тия человечества племенные ценности, племенное сознание опреде­ляли поведение человека, сдерживая индивидуальную импульсив­ность жестким контролем и требованием безоглядной ориентации на племенные ценности. Однако помимо тенденции к подчинению человеческих индивидов непосредственным интересам племени в истории человечества появляются и принципиально новые тенден­ции. Это тенденция к открытию новых способов действий в мире людей и предметов. Проходя через экстремальные ситуации, кото­рые предлагала социальная, не природная жизнь людей, отдельные представители рода человеческого привносили в свои племена и народы этические нормативы, которые, закрепляясь, превращались в прочные обычаи, ориентация на которые поддерживалась общест­венным мнением. Именно выполнение обычаев и законов давало воз­можность человеку удовлетворять свою потребность в признании.

В онтогенезе потребность в признании формируется благодаря пристрастному отношению взрослого к проявлениям ребенка. С ран­него возраста ребенок открывает, что все его поступки делят на «хорошие» и «плохие». Так как все хорошее эмоционально поощряет­ся, то у ребенка возникает стремление быть хорошим, начинается раз­витие активного стремления научиться тому, что одобряется окру­жающими его людьми. При этом ребенок прочно усваивает положи­тельную самооценку: «Я хороший».

В современных условиях взрослый человек реализует свою по­требность в признании во всем диапазоне разнообразных видов деятельности, включенных в три сферы человеческого бытия: при­рода, предметный мир, общество. Нормы социального поведения обретают характер общечеловеческих ценностей и сугубо уникаль­ных- принятых лишь конкретным этносом или государством. Со­временные нормы социального поведения человека уже не сущест­вуют в виде родовых табу, а размещаются в сфере кодексов и мо­ральных представлений. При этом благодаря культуре рефлексии появляется понимание мотивации человека, совершившего тот или иной поступок. Таким образом, притязание на признание для совре­менного человека может быть реализовано не в жестко определен­ных формах деятельности или нормативного поведения, а в нюансах межличностных отношений.

Депривация реализации притязаний на признание (неодобрение, порицание, отчужденность со стороны других) приводит к эмоцио­нальному напряжению и фрустрации, к развитию таких негативных образований, как ложь, зависть, агрессивность, неуверенность в себе, пассивность, конформность и др.

Притязание на признание- предъявление человеком своих прав на общественное уважение со стороны людей. Потребность в признании является характеристикой человека как существа социального и как уникальной личности. Реализация потребности в признании есть не только реализация притязаний на социально значимый формальный статус, но и реализация притязаний в сфере символической функции человеческих ценностей, имеющих исторически сложившиеся значе­ния и смыслы для каждой культуры. Известно: культура всегда несет в себе символическую природу, которая влияет на все сферы самосозна­ния человека, в том числе и на сферу притязания на признание.

Сравнительные исследования тенденций развития эстетического сознания дают основание установить, что родовые культуры подчас независимо от географического места проживания этноса в ряде слу­чаев имеют идентичные значения и смыслы, сопряженные с содержа­нием притязаний на признание. Сюда относятся все составляющие основу человеческой жизни: деятельность, традиции, начиная с рож­дения человека и до ухода из жизни, отношение к природе, к предмет­ному миру, к людям и т.д. Каждая из названных сфер приложения человеческой активности несет в себе установки на предъявление обо­значенных притязаний.

Особое место занимает притязание на признание в сфере этнической консолидации. История этнического самосознания - история поляриза­ции бинарной системы «Мы» - «Они» через механизмы идентификации и обособления. Значение и смыслы слов «Мы» и «Они» всегда имели колоссальную силу воздействия на самосознание людей. Объединение внутри «Мы» давало признание и поддержку. Отчуждение от «Они» также поощрялось. На стадии родовых отношений «Они» уничтожа­лись, их земли и жилища разорялись, реки стравливались (символи­чески, путем заклинаний и проклятий или реально). Сегодня глубинные значения и смыслы «Они» и «Мы» имеют тенденцию к трансформации. Однако этнические эмоции обладают способностью передаваться от поколения к поколению - и по сей день мы наблюдаем, как современ­ный человек может реализовывать свою потребность в притязании в контексте этнических и межэтнических отношений.

Потребность в признании (в том числе и карьеру) в современных условиях человек может реализовать во всем многообразии видов деятельности, возникших в истории человечества, а также в сферах, знаменующих поступательное развитие самосознания людей: меняется отношение к угрозе экологического кризиса (эта проблема становится актуальной не только для науки, но и для политики и идеологии), к межэтнической разобщенности и дискриминации (цивилизованная часть человечества разработала «Всеобщую декларацию прав челове­ка») и многое другое. Защита экологии Земли, прав человека и досто­инства личности обретает новые значения и смыслы для человека и содействует реализации его потребности быть признанным референт­ной для него группой единомышленников, его потребности утвердить себя через систему собственных ценностных ориентации.

В обыденной жизни человека столь высокие значения и смыслы в сфере притязания на признание обычно не присутствуют в выражен­ной форме. Человек притязает на признание близких людей (семья, родственники, соседи, коллеги по работе) через утверждение себя в нормативном поведении, на любовь ближних, на успех в повседнев­ной жизни и т.д. Реализуя притязание на признание в сфере обыден­ной жизни, человек утверждает чувство собственного достоинства и самоценности, одновременно выступая как социальный индивид.

Половая идентификация - третье звено структуры самосознания. Несет в себе ценностные ориентации человека на свой пол как соци­альную роль, как сексуальную потенцию и сексуальное поведение, а также включает психологическое признание своей идентичности со своим полом в физическом, социальном и психологическом плане.

Половая идентификация имеет свою специфику в истории развития человеческого рода и в наше время в зависимости от геоисторическо­го пространства, традиций этноса, религии и государства. В мире представлено большое разнообразие стереотипов мужского и женско­го поведения. Соответствие ожиданиям общества, к которому при­надлежит тот или иной мужчина или женщина, во многом определяет индивидуальную судьбу человека.

Психологическое обретение пола происходит с раннего возраста до взрослости. Уже в детстве человек представляет себя среди других людей как будущий мужчина или как будущая женщина, как мальчик или как девочка. Идентификация со своим полом, имеющая столь глубокое проникновение в самосознание личности, что она интегри­рует по всем звеньям самосознания (неправильное определение доми­нирующего пола у гермафродитов и др.), - тяжелая травма для чело­века, требующая тонкого психологического сопровождения.

Депривация человека со стороны его половой тождественности приводит к эмоциональному напряжению, фрустрации и неврозам.

Половая идентификация - единство самосознания, мотивов поведе­ния, поступков в обыденной жизни человека, причисляющего себя к определенному полу и принимающего на себя предписанную традиция­ми соответствующую половую роль.

Половая идентификация осуществляется на основе генотипических предпосылок и социальных условий развития и бытия человека. Гено-типические предпосылки определяют половую дифференциацию че­ловека по морфологическим и физиологическим признакам мужского и женского пола. Социальные условия определяют половую иденти­фикацию на основе генотипических предпосылок.

Родовая половая идентификация - прежде всего разделенный труд мужчин и женщин. Человечество в период родовых отношений людей было вынуждено учитывать физические данные и связанную с этим половую дифференциацию при распределении труда. Кроме того, ро­довая женщина несла в себе новую жизнь, что держало ее крепче всего у домашнего очага в определенной зависимости от условий. Родовая культура была ориентирована на воспитание мальчиков и девочек через непосредственное включение их в систему исконных профессий мужчины и женщины. За воспитание мальчика поэтому всегда отве­чали мужчины, за воспитание девочки - женщины (в первую очередь родители и ближайшие родственники).

Родовая половая идентификация побуждала родового человека ут­верждать себя как мужчину (или женщину) в конкретной деятельно­сти. В некоторых случаях природная половая принадлежность от­дельного индивида и деятельность, в которой нуждалась родовая се­мья, вступали в антагонистические отношения. Так, когда не хватало женских рук для выполнения всех женских обязанностей, новорож­денного мальчика путем шаманских обрядов идентифицировали с женщиной, давая ему женское имя, одежду и воспитание. Как сексу­альные объекты эти люди теряли свою ценность, становясь предметом насмешек и пренебрежения. Исключения подтверждали правило:чужчины и женщины должны были выполнять свою функцию в дея-^льности и в воспроизведении поколений.

В современном цивилизованном обществе половая идентифика-1я не предопределяется разделением труда на мужской и женский. половые роли усваиваются через подражание представителям своего пола, через идентификацию с ними и обособление от противопо­ложного пола в определенные возрастные периоды. Механизмы идентификации - обособления очень тонко взаимодействуют в про­цессе развития половой тождественности человека: норма половой идентификации имеет большой разброс на протяжении всего онто­генеза и жизни человека.

В онтогенезе к концу раннего возраста ребенок устанавливает для себя свою половую принадлежность, а на протяжении первых семи лет интенсивно присваивает поведенческие формы, интересы, ценности своего пола. Стереотипы мужского и женского поведения входят в самосознание ребенка через подражание представителям своего пола. В то же время у ребенка развивается так называемая доброжелатель­ная пристрастность к различным эмоциональным окрасам к детям своего и противоположного пола.

Позиция ребенка, отрока, юноши как представителей пола опреде­ляет специфику развития самосознания. Осознание своей половой идентификации имеет наиважнейшее значение для развития человека:

чувство тождественности со своим полом, стремление поддержать «престиж» своего пола в рамках культуры своего этноса, страны оп­ределяют основополагающие позитивные достижения в развитии личности. Негативные образования также могут быть связаны с куль­турными особенностями половой идентификации.

Особое место занимает проблема половой идентификации людей, у которых совокупность генетических, морфологических, физиологиче­ских и психологических особенностей приводит к их рассогласова­нию, проявляющемуся в сексуальных переверзиях.

В сексуальных переверзиях определенное место занимают наслед-ственно-конституциональные факторы. Однако врожденные извра­щения полового влечения встречаются сравнительно редко. Чаще всего переверзии возникают в онтогенезе из-за провоцирующей роли микросоциальной среды. К числу распространенных переверзии, свя­занных с половой идентификацией, можно отнести гомосексуализм и лесбиянство. Чтобы предупредить отклонения в половой идентифи­кации у ребенка и подростка, следует уделять специальное внимание их отношению к своему телу, контролировать игры и общение со сверстниками, для того чтобы правильно ориентировать на ценности половых ролей, с которыми им предстоит отождествить себя по факту своего рождения.

Психологическое время личности - четвертое звено структуры са­мосознания. Человек в своем самосознании относительно своей пер­соны мыслит в трех временах: в индивидуальном прошлом, в настоя­щем и будущем. Вместе с тем он исходит из прошлого, настоящего и будущего его этноса, его государства, и, наконец, он может быть включенным в прошлое, настоящее и будущее человечества. Степень включенности во все временные измерения определяет значения и смыслы, которые личность придает своему существованию на Земле, обязанности, которые она возлагает на себя, а также знаменует уро­вень развития самой личности.

Соотнесенность себя с миром в прошлом, настоящем и будущем - наиболее перспективная позиция для бытия и развития человека как личности. Именно в этой позиции он находит возможность осознать ценность человеческого бытия во всей перспективе истории, в на­стоящем и будущем. Временная рефлексия на путь человечества и на свое индивидуальное место в индивидуальной перспективе жизни дает человеку возможность проникнуться пониманием ценности жизни, стремиться к утверждению бытия через моральное отношение и лю­бовь к людям.

Ребенок с помощью взрослого учится «вспоминать» («Когда я был маленьким»), обращаться к своему будущему («Когда я вырасту большим»). Притязая на признание, ребенок с помощью взрослого проектирует себя в будущем как сильную, все умеющую и все могу­щую личность. Стремление соотнести себя настоящего с собой в про­шлом и будущем - важнейшее позитивное образование самосознания развивающейся личности.

Негативные образования, связанные с осознанием себя во време­ни, могут возникнуть через некритическое отношение к своей персо­не, нежелание и невозможность к усилиям воли, а свободные фанта­зии могут послужить основой для возникновения прожектерства в возрастном периоде, далеко уходящем из отрочества.

Психологическое время личности для взрослого человека является своеобразным прибором, позволяющим мерить свой индивидуальный путь, в том числе и время жизни. При этом историческое время его народа и всего человечества вплетается в самосознание человека, в его индивидуальное психологическое время и определяет специфику кар­тины мира, ценностных ориентации, жизненную позицию.

Депривация ценностного отношения человека к его прошлому, на­стоящему, будущему или отсутствие структурированного прошлого в истории развивающегося человека и неопределенность перспективы жизни разрушают внутренний статус личности.

Психологическое время личности - индивидуальное переживание своего физического и духовного изменения в течение времени, пред­ставленного прошлым, настоящим и будущим в отрезке объективного времени жизни. Вместе с тем психологическое время включает в себя прошлое, настоящее и будущее этноса, государства и человечества в той мере, в какой конкретный человек вмещает в индивидуальном сознании национальную и общечеловеческую культуру. Как культу­ра динамична в своей истории (ее настоящее существует через трансформации прошлого и через прогнозы будущего), так и психологическое время личности динамично в зависимости от значимых для нее обстоятельств: настоящее может изменять интерпретации прошлого и будущего, трансформируя прежние их образы. Обраща­ясь к историческим личностям или простым людям прошлого, об­ращаясь к героям и антигероям утопий и фантазий будущего, чело­век соотносит себя с их образами и тем самым поддерживает духов­ную и эмоциональную связь с прошлым и будущим.

Соотнесение себя с культурными образами прошлого и будущего - естественная для бытия и развития человека позиция. Именно это дает возможность переживать как ценность человеческое бытие во всей истории в сфере сегодняшнего дня и в ближайшей и отдаленной пер­спективе. В XX в. этот процесс усложнился. Сущностные изменения в развитии общества, порожденные темпом и результатами техническо­го прогресса, стимулируют разрыв с традициями и отчужденное от­ношение к прошлому. Рефлексия на свой индивидуальный путь в кон­тексте исторического процесса дает человеку возможность проник­нуться чувством движения индивидуальной жизни в цепи истории человеческого рода, пониманием ценности жизни и суетности прохо­дящих побуждений, что утверждает человека в необходимости мо­рального отношения и любви к людям.

Психологическое время личности - звено самосознания человека, которое позволяет ему адекватно реагировать на свой индивидуаль­ный путь во времени и стремиться объективно оценивать себя в своих притязаниях во всех сферах жизни.

В онтогенезе самосознание ребенка с раннего возраста развивается в плане постижения своего «Я» в прошлом, настоящем и будущем. Образы памяти и воображения содействуют образованию феномена психологического времени. Чем младше ребенок, тем большее участие в формировании жизненной перспективы детской личности должен принимать взрослый. При благоприятных условиях развития само­сознания чем старше становится ребенок, тем отчетливее у него пони­мание ответственности за себя в настоящем и будущем. Однако здесь нет прямой корреляции с возрастом.

Развитие социально-необходимой способности к рефлексии на перспективу собственной жизни невозможно без содействия взросло­го, заинтересованного в формировании у ребенка личностного психо­логического времени, опосредующего процесс жизнедеятельности, перспективы жизненного пути.

Построение субъективной картины жизненного пути в самосозна­нии развивающейся личности чрезвычайно важно.

В условиях депривации развивающейся личности в неблагополуч­ной семье или в детском учреждении интернатного типа чаще всего формируется человек без ответственного отношения к собственному времени жизни, без сформированного психологического времени.

Эмоциональное неблагополучие, тревога, связанная с прошлым, настоящим и будущим у детей, лишенных родительского попечитель­ства, имеют типичную представленность в их сознании (воспоминания по большей части носят негативный, мозаичный характер; будущее синкретично). В практику развития личности ребенка, лишенного ро­дительского попечительства, в настоящее время вводится метод пози­тивных проективных мифов об индивидуальном прошлом ребенка, что позволяет компенсировать потери в развитии психологического времени личности.

Социальное пространство личности - пятое звено структуры само­сознания. Родовая культура уже содержала в себе определенную сово­купность идей и взглядов, отражающих в традиционной форме (ми­фы, табу) отношения родового человека к окружающей действитель­ности, другим людям и служащих воспитанию нового поколения. Ро­довая традиция, имея более ограниченный характер, чем традиция и правовая культура современных развитых обществ, в рамках своей уникальной ограниченности формировала сознание и самосознание родового индивида. Все формы традиционного родового воздействия (мифы, сказания, ритуалы, обычаи и пр.) на новые поколения имели исключительное воспитательное влияние. Именно они определяли содержание формирующегося мировоззрения родового человека и давали ему те традиционные поведенческие формы межличностных отношений, которые обеспечивали выживание, трудовую деятель­ность и воспроизводство нового поколения.

Освоение нормативов родового долга имело универсальное значе­ние для выживания рода и каждого родового человека. Внутри рода формирование долга у нового поколения осуществлялось через тра­диционные социальные ожидания, мифологию, сказания, песни. Чув­ство родового долга прививалось и через поступки, проявляемые в повседневной жизни рода, в деятельности, в образах инициации.

Каждая инициация знаменовала то, что данный индивид поднима­ется на новую ступень родовой иерархии. Это давало социальное при­знание - прошедший инициацию уже на новой ступени получал право быть ответственным за свои поступки. Инициация так сильно воздей­ствовала на индивида, что знаменовала собой действительно качест­венный скачок в его духовном и социальном развитии. Через инициа­ции «рождался» социально ответственный индивид. Наряду с тем что инициация производила покорный роду, стандартизированный соци­альный тип, позитивным достижением было также то, что родовой человек закалял волю к подчинению родовой концепции долженство­вания. В структуру самосознания родового человека глубоко входили родовые «надо», «можно», «нельзя».

Как мы уже писали об этом выше, «надо» - мотив, который пре­вращает несмышленыша в человека: ребенок должен чувствовать и осознавать свои человеческие обязанности перед людьми, природой и самим собой. Знание норм поведения и привычки поведения фор­мируются через прививаемое ребенку эмоциональное отношение к нравственным нормам. Ребенок долго осваивает свои обязанности и права, не осознавая их великого значения для себя как человека, принадлежащего к развитой цивилизации. Для него обязанности и права, предоставленные ему обществом, выступают как данность, существующая изначально. Он не может без посредника понять зна­чения прав для собственной личности. Лишь в отрочестве человек предпринимает попытку осознать значения и смыслы прав и обя­занностей. При этом через обособление от старших и муки, испыты­ваемые в результате обретаемого одиночества, отрок подходит к пониманию того, что социальное пространство постоянно препод­носит все новые и новые проблемные ситуации, которые нельзя вся­кий раз разрешить преподанным научением и опытом. Отрок от­крывает, что новую, проблемную для себя ситуацию следует всякий раз решать заново, исходя из существующих в обществе обязанно­стей и прав.

В современных обществах вхождение человека в социальное про­странство так же, как и в исторически ранние времена, осуществляется через усвоение прав и обязанностей. Позитивной стороной стремле­ния быть признанным в обществе является нравственное чувство, или совесть, которая резюмируется в житейских отношениях между людь­ми в значениях и смыслах извечного слова «должен». Чувство долга как высшее достижение духовной культуры человечества через притя­зания на признание становится достоянием развивающейся личности. Реализация потребности в признании развивает активность, навыки общения, другие социальные качества личности, действующей в рам­ках отношений прав и обязанностей.

Сегодня человек в развитом обществе исходит из признания того, что нет прав без обязанностей, как нет обязанностей без прав. Совре­менные конституции и Всеобщая декларация прав человека неизменно формулируют уникальное право человека - быть обязанным обществу, другим людям, ближнему.

Структура самосознания личности есть совокупность устойчивых связей ее элементов, обеспечивающих определенную целостность и тождественность во все периоды развития человеческой истории. Структура самосознания строится во временном и социальном про­странствах. Содержательной единицей анализа структуры самосозна­ния выступают ценностные ориентации, которые начинают формиро­ваться на ранних этапах онтогенеза и наполняют ее звенья.

Структура самосознания человека неизменно включает ценност­ные ориентации этноса, к которому он принадлежит. Каждый консо­лидированный этнос имеет присущую ему, исторически обусловленную этноцентрическую систему ценностей, определяющих особенно­сти содержательного и эмоционального наполнения структурных звеньев самосознания. Это обстоятельство объединяет всех предста­вителей одного этноса (механизм идентификации) и формирует го­товность к отстаиванию своей этнической уникальности по отноше­нию к другому этносу, прежде всего проживающему в одном геоисто­рическом пространстве.

Социальное пространство личности - условия развития и бытия че­ловека, которые психологически вводят его в сферу прав и обязанно­стей. В качестве условий выступают: 1) место, где протекает жизнь человека; 2) стиль и содержание общения в контексте культуры, к которой принадлежит человек; 3) внутренняя позиция самого челове­ка по отношению к истории своего этноса, к культуре как целостному, исторически обусловленному явлению.

Социальное пространство как феномен культуры определяется значениями и смыслами прав и обязанностей, сформулированных в истории этноса. Каждая культура несет в себе исторически обуслов­ленную систему символов: предметы, одежда, жесты, традиционные способы выражения эмоций по исторически обусловленному поводу, чувство собственного достоинства и ценностное отношение к чувству достоинства другого человека- все имеет значения и смыслы, понят­ные (естественные) для людей общей культуры.

В онтогенезе человека социальное пространство осваивается весь­ма постепенно, через стремление ребенка реализовать свои притяза­ния на признание. Через посредство стремления получить социальное одобрение и быть оцененным как «хороший» ребенок усваивает цен­ностное отношение к долженствованию, к тому, что «надо», к нравст­венным нормам. Осваивая обязанности и права, накапливая опреде­ленные знания о них, ребенок долго не осознает их значения для себя как человека, принадлежащего к определенной культуре, к современ­ной цивилизации. Практически права и обязанности для ребенка пси­хологически отчуждены от его личности, существуют вне его, при этом обязанности выступают в его сознании как акт социального насилия, а права растворены где-то в социальном пространстве и су­ществуют как некая абстракция.

Совсем другое дело современный подросток и тем более моло­дежь. Именно в отрочестве (в период с 13-16 лет) начинает прояв­ляться тенденция к личностному развитию, когда сам подросток, рефлексируя на себя, прилагает усилия к становлению себя как личности. В этот период происходит явная интенсификация разви­тия одновременно в двух направлениях: 1) стремление к освоению и овладению всем диапазоном социального пространства (от под­ростковых групп до политической жизни страны и международной политики); 2) стремление к рефлексии на свой внутренний интим­ный мир через самоуглубление и потребность осознать свое место в контексте культуры и истории своей страны и всего человечест­ва. Поэтому-то именно в подростковом возрасте человек может производить впечатление интеллектуально, морально и социаль­но-политически развитого субъекта.

Те подростки, которые символизируют своими психическими и социально-политическими достижениями потенциальные возмож­ности возраста, могут демонстрировать способность не быть по­глощенными обществом, входить в него с горячностью отрочества и стремиться быть правильно ориентированными в системе прав и обязанностей. Кроме того, получая от общества шаблоны в оценке национальных, политических, религиозных или атеистических идей, такие подростки могут достаточно успешно ориентироваться в этих ценностях и, обладая развитой рефлексией, сознательно ис­кать собственное решение в любой социально значимой проблем­ной ситуации.

Важно отметить, что в отрочестве намечается большой разрыв между путем, пройденным разными подростками от естественной инфантильности детства до углубленной рефлексии и выраженной индивидуальности личности. Этот разрыв может сохраняться и в юности, и во взрослые годы. Поэтому мы наблюдаем большой раз­брос в освоении людьми социального пространства, в мере иденти­фикации и отчуждения сферы прав и обязанностей.

Множество людей не осознает основные принципы, определяю­щие место человека в социальном пространстве, основополагающие достижения человечества в сфере прав и обязанностей. [«Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения» (Конституция РФ. Статья 21, п.1); «.Каждый человек име­ет обязанности перед обществом, в котором только и возможно свободное и полное развитие его личности» (Всеобщая декларация прав человека. Статья 29, п.1).]

Депривация человека со стороны ущемления его прав и обязан­ностей может зомбировать его сознание, повышать конформность, выражаемую в неадекватно лояльном или пассивном поведении. Однако ущемление прав и обязанностей человека может вызывать с его стороны интенсивное сопротивление и стремление противосто­ять тем, кто уповает на то, чтобы отнять у человека его право обла­дать всей совокупностью гражданских прав и тем самым лишить его гражданства.

§2.Фактор места как условие развития личности

формирующийся организм представляет собой наиболее благо­датную почву для воспитания. Известно, какое впечатление произво­дят на нас события, совершающиеся в детстве, какое влияние они под­час оказывают на всю дальнейшую жизнь. Поэтому обучение, прово­димое в детстве, значительно продуктивнее для развития психических качеств, чем обучение взрослого человека.

Условия психического развития по-разному влияют на становле­ние детской психики. Биологические предпосылки - строение орга­низма, его функции, его созревание- необходимы для психического развития, но они не определяют того, какие именно психические каче­ства появятся у ребенка. Последнее зависит от условий жизни и вос­питания, под влиянием которых он усваивает общественный опыт.

Переход к новой, ведущей деятельности обусловлен всей системой условий жизни ребенка в обществе, а не только тем, чему его учат взрослые.

Ребенок развивается, усваивая общественный опыт, овладевая раз­нообразными действиями, свойственными человеку. Передает ему этот опыт, формирует у него эти действия взрослый именно в процес­се обучения. Значит, обучение не должно механически приспосабли­ваться к развитию. Обучение учитывает достигнутый уровень разви­тия, но не для того, чтобы на том и остановиться, а чтобы понять, каким должен быть следующий шаг. Обучение опережает психическое развитие, ведет его за собой. Это положение имеет принципиальное значение для практики воспитания и образования ребенка.

Каждый возраст отличается избирательной повышенной воспри­имчивостью к разным видам обучения. Существуют возрастные пе­риоды особой сензитивности, когда определенные обучающие воздей­ствия оказывают наибольшее влияние на ход психического развития.

Выделение сензитивных периодов развития объясняется тем, что наибольшее влияние обучение оказывает на те психические качества, которые только начинают формироваться. В этот момент они наиболее гибки, податливы, пластичны, их можно «повернуть» в любую сторону. Гораздо труднее изменить, перестроить уже сложившиеся качества.

Ребенок в силу обстоятельств попадает в определенную социаль­ную среду со сложившимся социальным устройством, с функциони­рующими национальными традициями. Эта среда по отношению к ребенку выступает как внешний фактор места в системе общественных отношений и определяет особенности развития личности. В качестве внешнего фактора может выступать географическое место жительства человека: жители маленького горного аула, большого села и много­миллионного города несут на себе отпечатки условий их существова-иия и развития. Определяет место ребенка в системе общественных отношений и половая идентификация. Мужские и женские социальные роли выступают для ребенка как эталонные, и в норме он стремится присвоить те роли, которые соответствуют его природному началу. Эта ориентация формирует уже личностные качества мужчины или женщины и индивидуализирует каждого человека. На место ребенка в системе общественных отношений влияют индивидуальные врожден­ные и приобретенные особенности самого ребенка", красивый и некра­сивый; подвижный, неугомонный и тихий, флегматичный; развитый физически и хилый, болезненный; контактный, доброжелательный и закрытый, конфликтный; умный и глупый и т.д.

Основные жизненные отношения ребенка перестраиваются в слу­чае изменения места ребенка в семье (он вдруг становится старшим братом) или в случае перехода из дошкольного детства к следующей стадии - учебной деятельности, когда меняется вся система жизненных отношений. Существенно здесь то, что теперь у него появляются обя­занности не только перед родителями и воспитателем, но и объектив­но, перед обществом. От выполнения этих обязанностей будут зави­сеть его место в жизни, его общественные функции и роль.

Особое место имеет внутренняя позиция самого ребенка, его по­требность к самостоятельности.

Помимо идентификации со взрослым мы выделяем стремление ребенка к отделению себя от других людей. Это происходит благода­ря осознанию ребенком собственных возможностей. Ребенок начи­нает сравнивать себя со взрослыми и хочет быть таким, как они, пользоваться такой же независимостью и самостоятельностью. Хотя ребенок большую часть своих возможностей в вербальном плане относит на будущее, это не означает, что в своих действиях он дей­ствительно собирается ждать этого будущего. Наиболее ярко эта потребность быть, как взрослые, проявляется в стремлении к само­стоятельности, выражаемой в лаконичном заявлении «Я сам» или «Пусти, я сам!» (этот феномен достаточно тесно связан с развитием личности ребенка в раннем возрасте и описан в мировой психологи­ческой литературе).

«Сам» - это заявка на свои притязания. В этом случае ребенок вы­нужден менять стиль отношений с другими людьми. Он должен под­твердить свою самостоятельность, не пасовать в глазах окружающих. Это позитивные возможности. В то же время стремление утвердиться в своей самостоятельности может столкнуться с волевым недоразви­тием, с неумением организовать себя и выполнить намерение. Проиг­рыш в глазах взрослых и в своих собственных глазах приводит к уп­рямству и негативизму. В этом случае ребенок может нарочито проде­лывать то, что запрещается другими людьми, тем самым через проти­воборство демонстрируя так называемую свою «независимость». Это уже негативные образования развития.

Для того чтобы у ребенка не сложилось внутреннего антагонизма по отношению к другим людям, необходимо, чтобы взрослый брал на себя ответственность за возможно более гармоничное развитие лич­ности ребенка вопреки сопутствующим развитию негативным обра­зованиям. Развитие воли определит успех в достижении поставленной цели. Это утвердит ребенка в его притязаниях на признание. Эмоцио­нальное воспитание сделает его более мягким по отношению к сверст­нику или взрослому, а ответная благодарность принесет безусловное удовлетворение. Уравновешенность аффективной сферы ребенка обу­словит гармоничное развитие его личности. Что касается негативных образований в личности ребенка, возникающих в ходе самого разви­тия, то они могут сняться при соответствующем эмоционально-аффек­тивном отношении со стороны взрослого. Знание нормативов нравст­венности само по себе не имеет для ребенка такого действия, как санк­ционированное аффектом отношение к тому или иному поступку. Именно отношение взрослого формирует у ребенка специфически человеческие чувства и ценности. Задача формирования гармоничной личности должна состоять не в ориентации на снижение притязания на признание, не в обесценивании предстоящего будущего ребенка, а в при­дании всем притязаниям правильного направления, в приглушении сопут­ствующих негативных образований.

Мировоззрение представляет собой обобщенную систему взглядов человека на мир в целом, на место человека в мире и на свое собствен­ное место в нем; мировоззрение - это понимание человеком смысла его поведения, деятельности, позиции, а также истории и перспектив раз­вития человеческого рода. Л. С. Выготский справедливо считал, что мировоззрение - это то, что характеризует в культурном плане пове­дение человека в целом по отношению к внешнему миру.

Личность человека создают ценностные ориентации, которые складываются в его жизненном опыте и которые он проецирует на свое будущее. Именно поэтому личность есть индивидуальное бытие общественных отношений.

Исследуя генезис ценностных ориентации личности, мы вслед за А. Н. Леонтьевым принимаем положение Ж. Ж. Руссо о двоекратном рождении личности: «Мы рождаемся, так сказать, два раза: раз - что­бы существовать, другой - чтобы жить» 8 .

А. Н. Леонтьев, в свою очередь, считал, что развитие личности обусловлено двойственностью связей субъекта с миром - предметной деятельностью и общением. Развитие этих соподчинении занимает длительный период. На первом этапе происходит стихийное склады­вание личности, на втором этапе возникает сознательная личность.

О двух основных способах существования человека и соответст­венно о двух отношениях человека к жизни писал и С. Л. Рубинштейн. Первый способ существования человека - это жизнь, не выходящая за пределы его непосредственных связей. «Здесь человек весь внутри жизни, всякое его отношение- это отношение к отдельным явлениям, но не к жизни в целом. Отсутствие такого отношения к жизни в целом связано с тем, что человек не выключается из жизни, не может занять мысленно позицию вне ее для рефлексии на ней» 9 . Жизнь этого перио­да рассматривается С. Л. Рубинштейном как природный процесс, в котором очевидны непосредственность и целостность человека, жи­вущего этой жизнью. Второй способ существования человека связан с появлением в его жизни рефлексии. Развитая рефлексия как бы приос­танавливает, прерывает процесс жизни и мысленно выводит человека за ее пределы: «Человек как бы занимает позицию вне ее. Это решаю­щий, поворотный момент. Здесь кончается первый способ существо­вания. Здесь начинается либо путь к душевной опустошенности, к нигилизму, к нравственному аскетизму, цинизму, к моральному раз­ложению (или - в менее острых случаях - к моральной неустойчиво­сти) либо другой путь - к построению нравственной человеческой жизни на новой, сознательной основе. С появлением рефлексии связа­но философское осмысление жизни»" 0 . Рефлексия на человечество в целом, его прошлое, настоящее и будущее характеризует личность как социально зрелую.

Идея двоекратного рождения личности продуктивна не только для возрастной психологии, но и для методологии в целом.

Хотя у ребенка еще нет мировоззрения (Л. С. Выготский), нет ак­тивной воли, он не строит связной системы личностных смыслов, но мы уже говорим о личности ребенка.

Первое рождение личности осуществляется внутри заданной структуры самосознания.

Второе рождение личности связано с формированием мировоз­зрения, активной воли, с построением связной системы личностных смыслов.

И здесь имеют значение «Я-образ», самооценка и самосознание, ори­ентация на свой пол и ориентация человека во времени. Прошлое чело­века создает свои особые «фиксированные установки» (Д. Н. Узнадзе), которые определяют особенности ценностных ориентации. Как и про­шлое, будущее составляет «наличное в личности» (А. Н. Леонтьев). Од­нако второе рождение освобождает человека от непосредственной зави­симости в удовлетворении потребностей и положительных эмоций при общении с другими и от притязания на признание. Истинная личность ориентируется на свое мировоззрение и активно действует на его осно­вы. Она принимает участие в жизни общества, стремится к изменению или поддержанию основ человеческой жизни в соответствии со своим мировоззрением и ценностными ориентациями.

Социально зрелая личность несет в себе постоянство установок на ценностные ориентации, органически сочетающие понимание не только независимости, но и необходимости зависимости. Социально зрелая личность является носителем идеологии, долга, самостоя­тельности, свободы и активности.

В трудах С. Л. Рубинштейна проблема активности рассматривается в тесной связи с внутренней детерминацией поведения: психические факторы выступают в жизни человека не только обусловленными, но и обусловливающими. Внутренняя детерминация «заключается в подчер­кивании внутреннего момента самоопределения, верности себе, неодно­стороннего подчинения внешнему. Только внешняя детерминация влечет за собой внутреннюю пустоту, отсутствие сопротивляемости, избира­тельности по отношению к внешним воздействиям или просто приспо­собление к ним»". Согласно С. Л. Рубинштейну, человек сознательно преобразует мир. Сознание проявляется и формируется в деятельности. В сознательной деятельности человека проявляется его активность. Как побудительную силу человеческой деятельности С. Л. Рубинштейн вы­деляет мотив. «Побудительная регуляция» человеческого поведения осуществляется при помощи эмоций и волевых процессов. С. Л. Ру­бинштейн теоретически обосновал основное направление психологиче­ского разрешения проблемы активности, заключающееся в анализе сознательной деятельности субъекта. Позиция человека по отношению к другому человеку проявляется в поступке. Человек может поступить как «все», и в этом случае «я сам» как внутренняя контрольная инстан­ция и собственная ответственность человека отпадают. Человек может взять на себя ответственность за свои поступки, - в этом случае он вста­ет на позицию «я сам», развертывает свою систему ценностей, значимо-стей. «Наличие ценностей есть выражение небезразличия человека по отношению к миру, возникающему из значимости различных сторон, аспектов мира для человека, для его жизни» 12 .

Таким образом, выдвинутый С. Л. Рубинштейном принцип, со­гласно которому внешние воздействия преломляются через внутрен­нюю позицию человека, противостоял как представлениям о фаталь­ной предопределенности активности со стороны внешних воздейст­вий, так и истолкованию активности как особой силы, независимой от взаимодействия субъекта с внешней средой. Среда выступает не как «демиург» личности, а как условие ее саморазвития. Подлинно чело­веческое бытие - в человеческой активности, которая состоит в «изме­нении обстоятельств» и «самоизменений». Именно поэтому личность «тем значительнее, чем больше в индивидуальном преломлении в ней представлено все общее» 13 .

С. Л. Рубинштейн пытался, не морализируя, дать ясный анализ природы человека и его отношения к другим людям. Согласно его взглядам, природе человека свойственно не страдательное начало, а активное действенное отношение к действительности. «Раскрытие этого отношения человека к миру возможно через объективную характеристику человеческого способа существования в мире как созна­тельного и действующего существа, и в созерцании, в познании, в любви способного отнестись к миру и другому человеку в соответст­вии с тем, каков он есть на самом деле, в соответствии с его сущно­стью и тем адекватнее соответственно его сущности изменить и пре­образовать его своим действием. Отсюда человеческая ответствен­ность за серьезное и все упущенное»" 4 .

При обсуждении активности личности следует обратить внимание на ее мотивацию и самооценку. В свое время К. А. Абульханова-Славская выделила типы личностей, активность которых зависит от того, с каких позиций осуществляется самооценка 15 . Такой подход дает возможность исследовать диалектику многоплановых соотноше­ний, опираясь на психологию личности, и вместе с тем не пренебре­гать формами ее общественной обусловленности.

В свою очередь, А. Н. Леонтьев считал правомерным «обернуть исходный тезис» С. Л. Рубинштейна относительно соотношения внеш­него и внутреннего в детерминации поведения человека. Он писал:«Внутреннее (субъект) действует через внешнее и этим сам себя изме­няет» 16 . По существу, А. Н. Леонтьев не противостоял идеям С. Л. Рубинштейна, а предлагал свой вариант определения активности человека. В контексте суждений А. Н. Леонтьева активность опреде­ляется тем личностным смыслом, который связывает человека с ре­альностью самой его жизни в этом мире, с ее мотивами. «Личностный смысл и создает пристрастность человеческого сознания» 17 .

Современная психология представляет личность как «системное ка­чество» (А. Н. Леонтьев), которое совокупно характеризует индивида именно как личность. Личность развивается в индивиде в процессе его онтогенеза, но при этом она может и угаснуть в индивиде, если угаснет его социальная активность (Л. И. Божович, В. В. Давыдов, В. С. Мухина).

Эффективно воздействовать на окружающих может не только ис­тинная личность. Человек, безличный для других людей, человек, чье присутствие или отсутствие не меняет стиля жизни других, не обогащает и не обездоливает их, по существу своему безличен 18 . Истинная лич­ность обладает специфической активностью,- она завораживающе влияет на других, люди хотят следовать за ней в своем развитии.

Активность личности может быть обусловлена целым комплексом социальных установок и внутренней позицией самой личности («объ­ективацией», значимостью, ответственностью, притязаниями и други­ми мотивирующими факторами).

В психологии категория «личность» связывалась и продолжает связываться с такими категориями, как «активность», «свобода», «талант», «деятельность». Определяя понятие личности как активное, свободное, индивидуальное бытие общественных отношений, в кон­тексте данной части обсуждения проблемы личности мы делаем акцент на первую часть определения - активное, свободное, индивиду­альное бытие.

Свободное, индивидуальное бытие человека творит и изменяет обстоятельства, других людей и саму личность. Именно оно может поставить личность в положение социальной активности, т.е. актив­ного воздействия на окружающую природу, общество, другого че­ловека и на себя.

Социальную активность можно рассматривать в двух полярных измерениях - как позитивную и как негативную. Традиционно пси­хология обсуждает социальную активность как сознательную на­правленность на изменение обстоятельств, других людей и самого индивида для пользы общества, как ответственность за преобразо­вание обстоятельств. Именно в такой форме проявляется позитивная активность. Однако в человеческом обществе формируются также и отчужденные от человечества вообще и от любого человека, стояще­го на пути, социально опасные личности, которые тоже творят и изменяют обстоятельства, обладают рефлексией, действуют созна­тельно, предвосхищая результаты своих действий. Но по своей на­правленности они асоциальны, лишены чувства ответственности за людей. Асоциальные формы воздействия на общество следует отне­сти к негативной социальной активности. Если личность, несущая в себе мотивацию позитивной активности, выражает ожидания от каждого человека проявлений, достойных личности, и тем самым поднимает каждого в его собственных глазах, утверждая его в воз­можности проявлять свою свободу, активность, индивидуальность, то негативная активность направлена на уничтожение индивидуаль­ного бытия в другом, на превращение другого в ничто.

Обсуждая проблему социальной активности, правомерно также ввести понятие «социальная пассивность». Это понятие возникает внутри проблемы так называемой безличности. Безличность - харак­теристика индивида, не способного творить обстоятельства, несво­бодного, конформиста.

Безусловно, смысл прогресса - в превращении каждого человека в личность, в «активного деятеля», необходимого другим.

В благоприятных условиях у здорового индивида развиваются три вида активности: физическая, психическая, социальная.

Физическая активность - естественная потребность здорового ор­ганизма в движении, в физических нагрузках и преодолении всевоз­можных препятствий. Она является предпосылкой психического раз­вития в онтогенезе.

Психическая активность - это потребность индивида в познании, с одной стороны, окружающей действительности, в том числе общест­венных отношений, а с другой - в познании индивидом самого себя. Все виды познания осуществляются через рефлексию - форму умственной деятельности, направленную на осмысление действий других людей и своих собственных действий.

Социальная активность - потребность личности в изменении или поддержании основ человеческой жизни в соответствии со своим ми­ровоззрением, со своими ценностными ориентациями. Позитивная социальная активность обусловлена долженствованием. Подлинно социальная активность состоит в направленности на изменение об­стоятельств жизни людей и на самоизменение с пользой для себя и для других. Условием для развития социальной активности выступает комплекс всех факторов места, воздействующих на человека.

Социальная активность личности, следовательно, основана на трех ипостасях: мировоззрение - долженствование - воля.

Все виды человеческой активности, безусловно, взаимодействуют друг с другом. Однако потеря человеком физической активности не лишает его возможности развивать и утверждать свою психическую и социальную активность именно в силу его социальной природы. Со­циальная активность личности не только детерминирована ее психи­ческой активностью, но, в свою очередь, определяет дальнейшее раз­витие психической и физической активности.

Истинная личность несет в себе способность к свободе. Свобода, по мысли Э. В. Ильенкова, понимается «в смысле развитой способно­сти преодолевать препятствия, казалось бы, непреодолимые, в спо­собности преодолевать их легко, изящно, артистично, а значит, в спо­собности каждый раз действовать не только согласно уже известным эталонам, стереотипам, алгоритмам, но каждый раз индивидуально варьировать все общие вопросы действия применительно к индивиду­ально-неповторимым ситуациям...»" 9 . Только активная личность спо­собна осуществлять действия свободно, вне стереотипов. Здесь право­мерно вспомнить мысль Л. С. Выготского о том, что свободная лич­ность овладевает не только обстоятельствами, но и собственным су­ществом: «Овладевать правдой о личности и самой личностью нельзя, пока человечество не овладело правдой об обществе и самим общест­вом. Напротив, в новом обществе наша наука станет в центре жизни. Прыжок из царства необходимости в царство свободы неизбежно поставит на очередь вопрос об овладении нашим собственным суще­ством, о подчинении его себе» 20 .

Свободная личность неконформна, самостоятельна и активна. Это положение требует определения независимости личности. Одна­ко понимание свободы как независимости от общества, от других людей неправомерно. Считать, что зависимость делает человека безличным - это методологическая ограниченность. Личность соци­альна, поэтому она исторически и психологически зависит от соци­ального как условия своего развития, как своего естественного че­ловеческого бытия.

Свобода личности выражается в принятии определенной мировоз­зренческой позиции и следовании ей, а наличие воли для следования долгу представляет личность в ее свободном бытии.




Предыдущая статья: Следующая статья:

© 2015 .
О сайте | Контакты
| Карта сайта