Представление о социальном как особой сущности сформулировал. Теория «социальных представлений» С.Московичи. Структура социальных представлений
Главная » Стройматериалы » Представление о социальном как особой сущности сформулировал. Теория «социальных представлений» С.Московичи. Структура социальных представлений

Представление о социальном как особой сущности сформулировал. Теория «социальных представлений» С.Московичи. Структура социальных представлений

Познание начинается с удивления.

Аристотель

Социальные представления – наиболее сложное ментальное образование человека, поскольку соотносится с большим количеством психических явлений: памятью, верованиями, убеждениями, идеологиями. Часть этих ментальных образований все еще до конца не изучена, и возможно, не может быть изучена в принципе, что обусловлено постоянным усложнением психических процессов.

В настоящее время нет рациональных объяснений у многих социальных явлений, имевших место в прошлом, например парадоксально большого влияния фашистской идеологии и «расовой теории» на огромные массы людей в Европе и особенно в Германии в 30-е гг. XX в. Конечно, можно говорить о проигранной Первой мировой войне, об унижении немецкой нации, феномене Гитлера и т. д. Но разве все эти причины способны полностью объяснить масштаб распространенности фашизма, который принял формы религиозных ритуалов (факельные шествия и костры из книг) и идеологизированной веры? Еще сложнее обстоит дело с коммунистической идеологией. С одной стороны, она связана с древними коллективными представлениями всех европейцев о справедливости, равенстве и праве личности на принятие решений, идущими из глубины тысячелетий первобытного строя. С другой стороны, в России во время сталинской диктатуры возникли фундаментальные искажения этих древних коллективных представлений. Само слово «коммунизм» стало употребляться во всем мире в негативном смысле.

Остаются не до конца изученными такие явления, как массовое самоубийство участников «Народного храма» в Гайане в конце 1970-х гг., быстрый рост новых религиозных движений и их столь же быстрый распад. Так или иначе, все они связаны с коллективными представлениями участников о главных жизненных ценностях, которые толкают людей на такие эксцентричные поступки, как уход религиозной группы со стариками и младенцами под землю в Пензенской области осенью 2007 г. в ожидании конца света. Принудительный вывод из пещеры весной 2008 г. и суд над больным шизофренией лидером «заставил» сектантов «отложить конец света» на 30 лет, но, к сожалению, не отказаться от него.

8.1. Понятие «социальные представления»

Истоки теории социальных представлений коренятся в идеях Э. Дюркгейма и Л. Леви-Брюля, которые использовали понятие «коллективные представления». «Социальная жизнь целиком состоит из представлений», – писал Дюркгейм. Они вплетены в общественное сознание, которое представляет собой нечто совершенно отличное от частного сознания, хотя ими обладают только индивиды. Различие между общественным и индивидуальным сознанием Дюркгейм объяснял тем, что индивидуальное и общественное сознания образованы из разных элементов. Основным элементом общественного сознания он считал коллективные представления. Они выражают способ, с помощью которого члены группы осмысливают себя в своих отношениях с миром. Коллективные представления включены в сознание каждого из нас, господствуют над нами изнутри. Этим они отличаются от верований и обычаев, которые действуют на нас извне. Исходные причины возникновения коллективных представлений, настроений, взглядов, ценностей – не состояние индивидуального сознания, а условия социальной жизни и взаимодействия людей. Дюркгейм считал, что социальная психология должна изучать, каким образом представления сливаются воедино, привлекая или исключая друг друга, имея сходство или отличия.

Э. Дюркгейм различал понятия «коллективное сознание», «индивидуальное сознание», «психологический тип общества». Коллективное сознание – это «факты психического порядка, они состоят в системах представлений и действий» (55, с. 88). Коллективное сознание отличается от индивидуального тем, что известное число состояний сознания является общим для всех членов одного и того же общества. Психологический тип общности может быть коллективным или индивидуальным. Дюркгейм предлагал учитывать три критерия для определения психологического типа общества:

1) соотношение между объемами коллективного и индивидуального сознания;

2) среднюю интенсивность состояния коллективного сознания. При допущении равенства объемов его воздействие на индивида тем больше, чем больше его жизненная сила. Если же оно слабо выражено, то личности легче следовать своим собственным путем;

3) консенсус в отношении представлений, верований и обычаев: чем больше согласованы представления и верования, тем меньше они оставляют места индивидуальным расхождениям.

Главная заслуга Дюркгейма заключается в том, что он обнаружил содержание общественного сознания, основными функциями которого являются сплочение людей, создание солидарности, аккумуляция энергии, необходимой для развития общества.

Идеи Дюркгейма развивал французский философ, социолог и социальный психолог Л. Леви-Брюль. Он полагал, что первобытное мышление, подчиняясь закону партиципации (сопричастия), управляется коллективными представлениями. Содержание этих представлений составляют мифологемы и идеологемы, которые чрезвычайно устойчивы, «непроницаемы для опыта». Человек, находящийся во власти коллективных представлений такого рода, глух к доводам здравого смысла, отрицает объективные критерии при оценке фактов и событий реальной жизни.

С конца 1950-х гг. разработкой теории социальных представлений занялся Серж Московичи. В книге «Психоанализ, его имидж и его публика» (1961) автор поставил перед собой задачу – показать, как новая научная или политическая теория распространяется в определенной культуре, как она преобразуется и изменяет взгляды людей на самих себя и на мир, в котором они живут. В качестве объекта исследования Московичи выбрал психоанализ как теорию поведения человека, которая проникла в широкие круги французского общества и присутствует в сознании людей «в разлитом состоянии». По мысли Московичи, всякая новая научная теория после публикации становится элементом социальной реальности.

В первой части книги автор использовал традиционные опросники, призванные оценить имеющиеся у разных слоев населения Франции знания о психоанализе, его авторе и практическом применении. Во второй части был проведен контент-анализ статей, опубликованных в 1952-1956 гг. в периодических изданиях. Таким образом, были проанализированы социальные представления французов о психоанализе и те источники, из которых они получили это знание (190, с. 396-398).

В 1980-е гг. Московичи предложил заменить термин «коллективные представления» термином «социальные представления». Он объяснил свое терминологическое нововведение необходимостью наведения мостов между индивидуальным и социальным миром и осмыслением последнего как находящегося в состоянии постоянных изменений. Главное же, по мнению Московичи, заключается в том, что в современных постиндустриальных обществах научное знание обладает большей ценностью, а через систему школьного образования оно доступно практически всем. Поэтому на смену коллективным представлениям приходят социальные.

Обращение к понятию «социальное представление» было обусловлено также недостаточностью классических моделей, особенно психоанализа и бихевиоризма, которые не могли объяснить значимые взаимодействия людей с окружающими миром. Критикуя понятия «образ», «мнение», «аттитюд», Московичи объясняет неудачу прежней исследовательской традиции стремлением понять и предсказать поведение людей в рамках объект-субъектной парадигмы, когда все сводится к отношению стимул – реакция. Московичи считал, что такой подход привел к разрыву между миром внешним и миром внутренним. По его мнению, «представлять себе что-то – это значит рассматривать стимул и реакцию вместе, не разделяя их». При этом следует помнить слова Ж. Пиаже о данности «взаимодействия субъекта и объекта, которые, сцепившись, постоянно изменяют друг друга» (56, с. 379).

Московичи охарактеризовал конец XX – начало XXI в. как подлинную эру социальных представлений. Они обязаны своим происхождением СМИ и благодаря им же играют определяющую роль в создании и распространении мнений, идей, ценностей и убеждений. Многие представления, возникающие у людей не столько индивидуальны, сколько социальны.

Наш психический аппарат устроен природой так, чтобы адекватно отражать окружающий мир. Однако, отмечает Московичи, в точности отражения бывают сбои, ошибки. Первая причина сбоев – поломка самого психического аппарата, вторая причина – влияние социальной среды. Кроме того, называются три фактора искажений – когнитивный, групповой и культуральный. Во-первых, обыкновенный человек в повседневной жизни имеет тенденцию пренебрегать поступающей информацией, мыслить стереотипным образом. Во-вторых, экспериментально установлено, что люди, собравшиеся в группу, меняют свои психические качества: утрачивают одни и приобретают другие. В-третьих, культура накладывает ограничения на атрибуции и интерпретации воспринимаемых объектов. Люди создали некий общий способ, который им указывает, как классифицировать предметы, судить о них согласно их ценности, решать, какая информация достойна доверия, и пр. (122, с. 4-7).

Социальные представления это сложное научное понятие, которое включает в себя:

а) образы, в которых сконцентрирована совокупность значений;

б) системы отсчета, которые позволяют людям интерпретировать происходящие с ними события, осмысливать неожиданное;

г) теории, позволяющие выносить о них решение.

Как подчеркивает французская исследовательница Дениз Жодле (D. Jodelet), социальные представления облекают социальные знания в конкретную форму, дают способ интерпретации и осмысления повседневной действительности. Понятие «социальное представление» относится к «спонтанному», «наивному» знанию, к знанию, обычно называемому здравым смыслом или естественным мышлением в противоположность мышлению научному. Это знание складывается на основе опыта, информации, обучения, традиционных способов мышления, воспитания и социального общения (56, с. 375).

Социальные представления – это социально выработанное и разделяемое с другими людьми знание. Они направлены на то, чтобы люди осваивали окружающую среду, понимали и могли объяснить факты и идеи, существующие в мире, могли воздействовать на других и действовать вместе с ними, могли позиционировать себя по отношению к ним, отвечать на вопросы и т. д. Социальные представления выполняют четыре основные функции:

1) когнитивную;

2) интеграции нового;

3) интерпретации реальной действительности;

4) ориентации поведения и социальных отношений.

Социальные представления – это практическое знание. Будучи ментальным продуктом общества, таким же как наука, мифы, религия, идеология, они отличаются от них способами создания и функционирования. К социальным представлениям следует подходить как к продукту и процессу переработки психологической и социальной реальности. Д. Жодле дает следующее определение.

Социальное представление обозначает специфическую форму знания: знание здравого смысла, содержание которого свидетельствует о действии социально маркированных порождающих и функциональных процессов. В более широком понимании оно обозначает форму социального мышления (56, с. 377).

Представление является ментальным репрезентантом чего-либо: предмета, человека, события, идеи. В этом смысле оно родственно знаку, символу. Оно представляет собой мысленное воспроизведение чего-то другого, но предполагает также и определенное созидание, долю индивидуальной или коллективной креативности.

Социальное представление – это разновидность практического мышления, направленного на общение, на понимание и освоение социального окружения, материального и идеального. Оно может быть адекватно рассмотрено только в контексте определенной культуры. Например, в культуре племени сури, живущем на границе Эфиопии и Судана, ценной считается та женщина, у которой в детстве была подрезана нижняя губа и выбиты нижние резцы. В свисающую нижнюю губу вставляют глиняный кружок диаметром около 10 сантиметров. За такую «красавицу» выкуп составляет на 20 коров больше. Скорее всего, этот обычай появился как способ предотвращения похищения женщин мужчинами других племен.

8.2. Структура социальных представлений

По меткому замечанию Д. Жодле, «социальные представления конденсируют в один застывший образ историю, социальные отношения и предрассудки», которые фактически составляют их структуру (56, с. 374). К такому выводу исследовательница пришла в результате изучения в 1976 г. образа Парижа в глазах его жителей. Выбор места жительства, предпочтения людей показали следующее разделение территории города: исторический центр, затем опоясывающее его кольцо, которое появилось в результате социального упорядочивания города бароном Османом в середине XIX в., и, наконец, окраины, куда был вытеснен мелкий люд. Такая организация пространства повлияла на восприятие различных районов, особенно северо-восточных окраин, которые в последние 150 лет были заселены беднотой, а уже после Второй мировой войны эмигрантами из Португалии и Африки. Так, история города, его социальное расслоение и расовые предрассудки сформировали социальное представление о более и менее престижных для жизни районах.

Для более точного понимания феномена социальных представлений следует представить их структуру как систему процессов, связанных с мысленным воспроизведением некоего объекта: предмета, человека, материального или психического события, мысли и т. д. При этом следует учитывать, что они не дублируют ни реальное, ни идеальное, ни субъективную, ни объективную часть предмета или субъекта. «Социальное представление – это процесс, устанавливающий отношения к миру и объектам» (56, с. 377). Структура социальных представлений обусловлена следующими положениями:

1. Социальное представление лежит на границе между социальным и психическим. Следовательно, в его структуре необходимо обнаружить и то, что определяется жизнью индивида в социуме, и то, что обусловлено особенностями его психического строения.

2. Структура каждого представления, как утверждает С. Московичи, «предстает раздвоенной, она имеет две стороны, столь же неразрывные, как две стороны одного листа бумаги». Это фигуративная и символическая стороны. Можно вывести следующую формулу:

С точки зрения структурного подхода в социальных представлениях выделяются центральные и периферические элементы. В качестве центрального элемента выступают, согласно гипотезе С. Московичи, наиболее ригидные и архаичные элементы, которые присутствуют в каждом социальном представлении: например, о роли семьи, социальном устройстве сообщества, стиле руководства и пр., которые на протяжении веков внедрялись в сознание человека. Это достаточно стабильное центральное ядро организует другие элементы, определяет смысл социальных представлений и возможности его изменения. Ядро состоит из знаний особого свойства – нормативных, основанных не на фактах, а на ценностях, которые, в свою очередь, связаны с коллективным бессознательным.

Выделение центрального ядра представлений опирается на следующие количественные критерии: 1) уровень согласия членов группы по поводу важности данной характеристики объекта представления; 2) оценка его характеристик для определения объекта.

В качестве примера приведем результаты исследования социальных представлений наших современников о воспитании детей в интернатах. В 2007 г., изучая проблемы детей, лишенных родительского надзора, в рамках магистерской работы (М. Луцкая, 2008) было собрано 260 анкет, один из вопросов которой был нацелен на выявление социального представления о качестве воспитания детей вне семьи. Вопрос был сформулирован следующим образом: «Как вы считаете, может ли стать полноценным человек, который был лишен родительской заботы, а его детство прошло в детском доме?» Результаты были поразительными. Из всех опрошенных женщин полностью с этим суждением были согласны 34 % и 44,6 % согласны с ним при условии полноценного ухода, то есть всего около 80 %. И только 5,4 % женщин выбрали утверждение: «Нет, такой человек никогда не сможет построить свою семью, потому что у него нет нужного опыта». Особенно тревожно то, что представление о полноценности воспитания в интернатах распространено среди женщин детородного возраста (81 % у 18-25-летних и 91 % у 26-40-летних). Даже у мужчин аналогичного возраста эти цифры меньше (около 70 %). Мужчины чаще выбирали нейтральный ответ «трудно сказать». Полученный результат свидетельствует о наличии сложившегося социального представления, которое исторически сформировалось в СССР после 1917 г. В результате Первой мировой войны, революции и Гражданской войны без присмотра оказалось огромное количество осиротевших и потерявшихся детей. Затем детские дома были организованы уже для детей репрессированных родителей, а после Великой Отечественной войны для всех осиротевших. Если в детские дома попадали дети в возрасте до 5 лет, они были лишены главных социализирующих агентов, необходимых для нормального эмоционального развития. Особенно трагично складывалась судьба младенцев, так как в Домах ребенка и сегодня обеспечивается только их физическое выживание и нет условий для полноценной социализации. Все оставшиеся без родительского попечения дети получают психические травмы (см. работы Э. Эриксона и Дж. Боулби), но те, кто выжил, естественно, считают, что воспитание в детском доме вполне приемлемо, что это и есть норма. Так же считают и окружающие.

Сегодня, когда рассматриваются проблемы демографической ситуации в России, мы должны учитывать выявленное нами ложное социальное представление, сложившееся в результате трагической истории страны, тех отношений, ценностей и убеждений, которые достаточно активно пропагандировались и внедрялись в сознание во времена коммунистического режима, например сталинской идеи вырастить идеологических бойцов без влияния буржуазно ориентированных родителей. Все эти факторы способствовали формированию ядра социального представления о надежности домов ребенка и интернатов как нормативных воспитательных учреждений. Именно данное ложное социальное представление ответственно за постоянный рост числа молодых женщин, отказывающихся от своих детей прямо в родильных домах. Ведь они ничего не знают о том, что их здоровые дети обречены на резкое отставание в психофизическом развитии именно в первые два года жизни, о том, что это отставание никогда не может быть восполнено, что отсутствие эмоциональных контактов ведет к утрате чувства доверия навсегда.

Данный пример подтверждает идею Московичи о том, что содержание ядра социальных представлений обусловлено историческими, социальными и идеологическими условиями существования народа или группы.

Периферическая система социальных представлений призвана объяснить индивидуальные различия в процессе репрезентации. Она более изменчива, чем центральное ядро, и потому дает возможность интегрировать различные информации и практики. Она состоит из когнитивных схем и является опосредующим звеном между репрезентацией и реальностью. Социальное представление личностно определяется его носителем, то есть субъектом, индивидом, семьей, группой и, наконец, обществом в целом. Следовательно, представление зависит от позиции, занимаемой субъектами в обществе, экономике и культуре. А поскольку всякое социальное представление – это представление о чем-то или о ком-то, то социальное представление можно определить как процесс, устанавливающий отношение к объекту, субъекту и отношениям между ними.

Д. Жодле называет пять фундаментальных свойств представления:

– всегда является представлением об объекте;

– имеет образный характер и свойство делать взаимозависимыми чувственное и мыслительное, перцепт и концепт;

– носит символический и обозначающий характер;

– обладает конструктивным характером;

– обретает свойства автономности и креативности (56, с. 377-380). Эксперимент Ж.-К. Абрика (1976) имел целью выявить связь между интерпретацией, даваемой представлением, и поведением.

Эксперимент Абрика. Экспериментальная ситуация, в которой оказывался испытуемый, давала возможность подготовиться к взаимодействию с партнером и придать смысл своему поведению. С партнером испытуемый должен был взаимодействовать через экспериментатора. Этого фиктивного партнера представляли либо как человека, либо как машину. В зависимости от интерпретации партнера (как человека или как машины) у испытуемого возникает различное поведение. С человеком проявляется большая гибкость и приспособляемость поведения, а с машиной – большая ригидность и неуступчивость (56, с. 389-390).

Результаты свидетельствуют о том, что социальные представления обладают удивительной двойственностью, они одновременно могут носить и новаторский, и ригидный характер, то есть являются и подвижными, и устойчивыми. Данный феномен Московичи назвал когнитивной полифазией.

Таким образом, социальные представления имеют достаточно сложную структуру, которая объединяет образ и его смысл для личности. В каждом социальном представлении есть ядро, обусловленное историческими, социальными и идеологическими условиями существования народа, и периферические системы, связанные с личностными особенностями и социальным статусом индивида. Кроме того, социальные представления индивида могут быть одновременно и ригидными, и гибкими в зависимости от объекта, с которым индивид вступает во взаимодействие, и от ранее сформировавшегося отношения к нему. В обыденной жизни это происходит очень часто. Человек либо соглашается с новым мнением, либо не соглашается -в зависимости от того, кто это мнение высказывает. Если для человека носитель нового социального представления является несомненным авторитетом, он проявит большую гибкость, воспринимая новую для себя информацию и встраивая ее в уже существующие когнитивные системы. Если же носитель новой информации таким моральным авторитетом не обладает, новые представления будут отброшены, а человек проявит ригидность, неуступчивость и нежелание что-либо менять в своих представлениях.

8.3. Формирование социальных представлений

Процесс формирования социальных представлений зависит от многих факторов. Однако, так или иначе, они складываются у индивида под воздействием разнообразных влияний окружающего социального и природного мира, а также особенностей личности и ранее сформировавшихся представлений. На рис. 8.1. показана когнитивная модель формирования социальных представлений. Природная и социальная среда постоянно продуцирует информацию, которая избирательно воспринимается и усваивается человеком. У него формируются социальные представления, как некая картина мира, которая, в свою очередь, направляет его усилия на преобразование среды.

С. Московичи, анализируя феномены представлений, выделяет два главных вопроса, лежащих в основе теории:

– как социальное представление участвует в психологической переработке информации?

– как эта психологическая работа действует в социальном?

В связи с этим Московичи предлагает различать два процесса, которые объясняют, каким образом социальное преобразует знание в представление и как возникшее представление преобразует социальное. Эти два процесса Московичи называет объективация и внедрение. Именно они определяют процесс формирования социальных представлений.

Рис. 8.1. Когнитивная модель формирования социальных представлений

8.3.1. Процесс объективации

В процессе объективации несколько упрощается содержание слов и понятий и, как говорит Московичи, «поглощаются излишние значения».

Объективация это конкретизация абстракций и материализация понятий и слов, которым придается образное и структурное содержание.

П. Рокьепло (P. Roqueplo, 1974) иллюстрирует этот процесс следующим примером. В обыденной жизни мы используем слово «вес», которое позволяет нам интерпретировать на уровне здравого смысла физическое понятие массы. И хотя научное определение массы существует уже 300 лет и входит в наш багаж школьных знаний и нашу культуру мы все равно пользуемся словом «вес», которое вошло в обиход несколько тысячелетий назад, когда наши предки стремились сравнивать предметы разной плотности и массы (56, с. 382).

Процесс объективации складывается из трех последовательных фаз:

1. Отбор элементов научных теорий и выведение их из контекста. Так, по мнению Московичи, произошло с психоанализом во Франции. Люди, имевшие неодинаковый доступ к информации, «вырвали» из теории запреты, касающиеся сексуальной стороны, поскольку это согласовывалось с их прежними представлениями. Таким образом, широкая публика проецирует информацию из поля науки в свой обыденный мир. Между прочим, то же самое с психоанализом произошло и в нашей стране, поскольку большинство людей (неспециалистов) убеждены, что Фрейд – это «что-то про секс».

2. Образование «фигуративного ядра». В этом процессе, если продолжать пример с психоанализом, участвуют главные концепты психоанализа: сознательное, подсознательное, вытеснение, комплексы. Из них конструируется логическая схема, которая создает некое обыденное видение теории Фрейда и совместима с другими теориями человека.

3. Натурализация. Образная модель позволяет лучше усвоить новые понятия, которые становятся естественными и повсеместно используемыми для объяснения человеческого поведения. Например, «подсознательное беспокойно», «комплексы агрессивны», «сознательная и подсознательная части индивида находятся в состоянии конфликта». Они начинают обыгрываться в пьесах, кинофильмах и романах. Объяснительная схема интегрирует элементы науки в реальность здравого смысла (56, с. 382-384).

Рис. 8.2. Объяснительная схема объективации теории Фрейда в обыденном сознании (56, с. 383)

Таким образом, процесс объективации делает научные понятия более доступными для обыденного сознания людей, хотя при этом упрощается, а в отдельных случаях и несколько искажается смысл научных теорий.

8.3.2. Внедрение социальных представлений

Процесс внедрения носит сложный и даже фундаментальный характер. Он находится в диалектическом взаимоотношении с объективацией и связывает воедино три основные функции социальных представлений: когнитивную функцию интеграции нового знания, функцию интерпретации реальной действительности, а также функцию регуляции поведения и социальных отношений.

Внедрение это процесс, который: а) придает значение объекту; б) системно интерпретирует социальный мир, задавая рамки поведению; в) интегрирует представления в социальные системы, конвертируя те элементы, которые с ними соотносятся.

Д. Жодле рассматривает процесс внедрения социальных представлений как приписывание смысла. Она поясняет это на примере проникновения психоаналитической теории в общественное сознание, когда новой теории приписывался разный смысл. Первоначально психоанализ рассматривался не как наука, а как атрибут различных групп (богатые, женщины, интеллигенция).

Позднее он стал символом свободы сексуальной жизни в более широких слоях общества. Приписывание смысла зависело от социального статуса групп, системы их ценностей и идей, которые можно было соотнести и согласовать с идеями психоанализа. Процесс внедрения социальных представлений о психоанализе зависел от того, как группы выражали свою идентичность и какие значения придавали представлениям о себе.

Кроме того, внедрение рассматривается как инструментализация знания. В случае психоанализа социальное представление о науке постепенно преобразовалось в знание, полезное для всех, которое помогает людям понять самих себя и окружающих. Люди начинают использовать понятийный словарь психоанализа для объяснения поведения других. В кинофильмах и книгах на русском языке также постепенно распространяются понятия психоанализа, вначале в тех, что переведены с иностранных языков, а теперь и русскоязычных авторов. Особенно популярным в обыденной речи стал термин «комплекс неполноценности», предложенный А. Адлером.

Наконец, можно рассмотреть внедрение как закрепление в системе мыслей. Мы постоянно узнаем что-то новое, ранее неизвестное. Внедрение новой информации включает механизмы общего характера, с которыми мы уже знакомились в главе 5, посвященной социальному познанию. Это классификация, категоризация, присвоение ярлыков, наименование, а также объяснительные процедуры, подчиняющиеся собственной логике. Понять что-то новое – значит объяснить его для себя и усвоить. Процесс познания новых социальных представлений опирается на уже имеющиеся знания, на вехи, с помощью которых внедрение вводит в уже известное и дает ему знакомое объяснение. «Усвоить что-то новое – это значит сблизить его с тем, что мы уже знаем, характеризуя его словами нашего языка» (56, с. 391).

Поясним данную процедуру на примере, для чего попробуем использовать опыт нашего исторического знания, поскольку процесс внедрения психоанализа во французское общество достаточно далек для российского читателя. В качестве примера можно обсудить наше социальное представление о статусе князя Александра Невского в Великом Новгороде. С одной стороны, вот уже несколько столетий нам усиленно внедряют в сознание, что князь – это лицо, обладающее всей полнотой власти, то есть внедряется смысл социального представления о полководце как о главной управляющей фигуре, стоящей на вершине иерархической лестницы феодального общества. Однако такое представление плохо согласуется с фактом приглашения князя Александра новгородцами в качестве полководца дважды.

Куда отправился князь после первой победы на Неве? Почему не сразу согласился со вторым предложением? Почему не стал постоянным полководцем и правителем Новгорода? Ученые, конечно, знают ответы на эти вопросы: Новгород был республикой, и никаких князей-правителей в нем не было. Следовательно, Александр Невский был наемным полководцем, то есть даже не выбранным воеводой (как стратеги в греческих полисах), а временно исполняющим обязанности. Его нанимали и платили за хорошо выполненную работу. Но об этом ничего нельзя прочитать в школьном учебнике истории. Процесс инструментализации знания идет по другому пути: описание героизма новгородцев, тактики немецких, шведских и русских войск, схем сражений и других подробностей, придающих необходимую достоверность событиям. Путем недосказанностей образ полководца закрепляется в системе иерархического мышления традиционного общества, от феодального в XV в. до тоталитарного в XX в. Навязывается образ властителя Новгорода, который можно встроить в существующее социальное представление о феодальной иерархии и централизованном русском государстве. Поэтому факты проговариваются, но не разъясняются, а за счет придуманных деталей и реплик в кинофильмах рисуется образ феодального руководителя Новгорода, которым Александр Невский никогда не был.

Так под воздействием идеологии формируется нужное социальное представление, восходящее своими корнями к эпохе Ивана III. Ситуация может поменяться, если власти потребуется обратиться к собственным традициям демократического управления. В образе самого князя Александра Невского ничего не изменится, он останется героем российской истории, потому что он им является на самом деле. Изменится описание контекста его патриотического служения. Этот пример свидетельствует о том, что идеология всегда присутствует в социальных представлениях.

Д. Жодле также рассматривает процесс внедрения представлений в социальное сознание через структурирование его формы. Процесс внедрения расслаивается на несколько форм, которые позволяют понять:

1) как придается значение представляемому объекту;

2) как используется представление в качестве системы интерпретации социального мира;

3) как происходит интеграция нового представления в уже сложившуюся систему и как оно соотносится с имеющимися знаниями.

На примере домов ребенка и детских домов можно рассмотреть предложенный исследовательницей процесс внедрения через структурирование формы. 1. Значение домов ребенка легко определяется через альтернативу – ребенок либо выживет, либо умрет без материнской заботы. Естественно выбор делается в пользу жизни. 2. Организация системы интерпретации социального мира строится вокруг традиционного для европейской культуры убеждения, что все члены сообщества от мала до велика должны получать социальную поддержку. В азиатских культурах ту же функцию выполняет большая семья, поэтому в этих странах практически нет ни домов ребенка, ни домов престарелых. 3. Интеграция нового представления в уже сложившуюся систему представлений происходит легко, так как несколько поколений россиян лично хорошо знакомы с детскими домами и интернатами. Следовательно, формула нашего знания такова: детей, конечно, жаль, но ничего страшного в этом нет.

Приведенные в данной главе многочисленные примеры проникновения психоанализа в обыденные социальные представления людей обусловлены не столько его особой значимостью и полезностью в XXI в., сколько тем, что именно на примере распространения этой теории Московичи впервые исследовал проблему трансформации научных знаний в систему социальных представлений. Для России важен не психоанализ как таковой, а современные научные теории в области социальной психологии, которые будут способствовать изживанию предрассудков и ложных социальных представлений, особенно в сфере принципов человеческого взаимодействия и воспитания подрастающего поколения.

8.4. Основные направления изучения социальных представлений

8.4.1. Социальные представления о прошлом

В последней трети XX в. формирование представлений о прошлом стало объектом пристального внимания со стороны психологов, которые до этого занимались в основном общими проблемами когнитивных процессов и памяти. Историю начали понимать как часть социальной памяти, которая прямо воздействует на поведение людей и принятие решений правительствами разных стран. Современный культуролог Ян Ассман (J. Assmann) считает, что в культурной эволюции человечества «культурная память» формирует и репродуцирует идентичность родовой группы, государства, нации и т. п. Этот процесс осуществляется посредством постоянной циркуляции культурных смыслов, обмена ими – то есть посредством коммуникации. Цивилизация, как он считает, возникает тогда, когда впервые накладываются ограничения на «право сильного» и формируются ценности и правила, регулирующие совместное проживание людей (16, с. 27).

В исторической науке XX в. произошли крупные сдвиги: история событий сменилась на историю интерпретаций. Поэтому с начала 1980-х гг. историки начали активное изучение коллективной памяти, используя понятия и термины социальной психологии, уделяя особое внимание социальным представлениям. Чтобы интерпретировать те или иные события, понадобился весь арсенал психологического знания для объяснения поступков людей и их поведения в трудных ситуациях выбора и принятия решений. Одной из самых известных и масштабных работ в этом направлении стал французский проект под руководством Пьера Нора (P. Nora) «Места памяти». Целью исследования была реконструкция коллективной памяти во Франции, опирающаяся на места, вещи и события, которые в совокупности определяют материал истории. «Символическими объектами» стали памятники, события, ритуалы, символы и традиции, составляющие многообразие французской национальной идентичности: Пантеон, Жанна дАрк, Триумфальная арка, словарь Ларусса, Стена коммунаров и еще десятки других. Главной задачей исследования, объединившего крупнейших историков Франции, стал поиск ответов на вопросы, злободневные для сегодняшнего французского общества: что такое Франция? что значит быть французом? как менялись представления о Франции и французах во времени?

Поиски новой коллективной идентичности сегодня актуальны и для России. Стремительно меняющийся мир настоятельно ставит задачу формирования новых национальных (а нередко и наднациональных) идентичностей, требуя преобразований существующих форм коллективной памяти. Уже проведенные исследования исторической памяти в современной России включают и социально-психологическое, и социологическое знание для более точного определения содержания социальных представлений.

8.4.2. Верования, убеждения и идеологии

Изучение системы представлений отдельных людей и групп особенно интенсивно начало развиваться после Второй мировой войны, на которой погибло свыше 60 млн человек. Необходимо было понять, как такое могло произойти, что именно подвигло людей на такие страшные преступления. Этот феномен исследовался как на уровне индивидов (эксперименты Ф. Зимбардо и С. Милграма), так и на уровне идеологий. Одним из первых исследований была работа «Авторитарная личность», выполненная под руководством Теодора Адорно (Т. Adorno). Авторы поставили вопрос о парадоксе: чем объяснить тот факт, что нацистская идеология смогла сформироваться в стране с длительной культурной традицией, вызвала энтузиазм и была поддержана большим количеством людей? Т. Адорно справедливо полагает, что были задействованы какие-то психологические механизмы, обеспечившие популярность фашистских лозунгов. Он не указал, какие именно, но ввел четыре параметра, представленные системой шкал аттитюдов: антисемитизм, экономико-политический консерватизм, антидемократические тенденции и этноцентризм.

В терминах социальной психологии данные аттитюды были операционализированы М. Рокичем. Он предположил, что в основе упрощенных представлений, называемых стереотипиями, лежит общая ментальная ригидность, которая затрагивает не только когнитивные структуры, но и эмоциональные оценочные суждения. Именно тогда М. Рокич ввел новое понятие – «догматизм».

В рамках исследований социальных представлений были проведены более сложные эксперименты, в которых была сделана попытка понять человеческую ментальность как гораздо более сложное образование, чем принято считать. Ведь, несмотря на психоаналитические разработки Т. Адорно, Э. Фромма и М. Хоркхаймера (М. Horkheimer), эксперименты С. Аша, Ф. Зимбардо, С. Милграма, все еще остаются не вполне ясными мотивы людей, управлявших концентрационными лагерями в фашистской Германии и в Советском Союзе, поскольку эти люди в обыденной жизни не были ни садистами, ни психопатами. Какими убеждениями и верованиями они руководствовались? Ведь до сих пор в качестве оправдания сталинских репрессий можно услышать, что зря никого не сажали. Мы слышим голос жертв, но нам мало известны убеждения тех, кто исполнял роль палачей. Поэтому необходимо вести речь о ложных социальных представлениях, так как их и сегодня достаточно много.

Ж.-П. Деконши (J.-P. Deconchy) отмечает, что вопрос о выявлении специфики формирования убеждений и верований поставил американский психолог М. Лернер (М. Lerner) в начале 1960-х гг. Совместно с другими учеными он продолжает эту работу и сегодня. Идея М. Лернера оригинальна: чтобы объяснить парадоксальное социально-психологическое поведение, установленное экспериментально, он выдвигает гипотезу существования особой веры, воздействие которой довольно распространено, а именно веры в «справедливость мира» (distributive justice), которая играет роль фильтра при восприятии фактов (48, с. 360).

Фундаментальный парадокс нашей психики заключается в том, что, зная о конечности нашего существования, видя количество зла, страдания и несправедливости в человеческих сообществах, мы продолжаем жить и стремимся постоянно что-то делать для улучшения ситуации. Для этого каждый из нас выстраивает сложную аргументацию, в центре которой находится мысль о «справедливости мира», когда каждый человек в конце концов заслуживает того, что получает, что рано или поздно зло будет наказано. Этому же учат нас самые древние социально-психологические учебники жизни – сказки, где добро всегда побеждает зло. Остроумный эксперимент, проведенный М. Лернером со студентами одного из американских университетов, показал, что люди всегда внутренне готовы найти дополнительные аргументы в пользу выигравшего.

Эксперимент Лернера

Испытуемыми были студенты, которые наблюдали за работой двух человек – Билла и Тома. Два студента, помощники экспериментатора, работали сообща, они создавали анаграммы на материале сообщенного им запаса слов. Оба работали одинаково успешно. Но затем испытуемым сообщили, что в связи с сокращением ассигнований на исследования работа одного из них не будет оплачена. Методом жребия один из них должен быть исключен. Полученные результаты были удивительны. Разные группы студентов считали, что тот, кому выпадал жребий, а выпадал он в каждом случае то одному, то другому, «заслужил» вознаграждение, потому что работал лучше или потому что он симпатичнее. И это несмотря на то, что испытуемые знали о случайности выбора и процедуре жребия.

Эксперимент показал: люди фильтруют свое восприятие при анализе ситуации через верование или убеждение, что «каждый получает по заслугам», что существует судьба, благоприятная для одного и катастрофическая для другого. И в этом случае мы практически ничем не отличаемся от древних греков, в мифах которых тема неотвратимости судьбы присутствует всегда.

Другой эксперимент, который получил название парадигмы Лернера и Симмонса (1967), также был призван подтвердить наличие у людей убежденности в справедливости мира.

Эксперимент Лернера и Симмонса

Гипотеза Лернера – Симмонса состояла в следующем: если восприятие социального пространства действительно опосредовано убеждением, что «мир справедлив», то само выражение «безвинная жертва» будет внутренне противоречивым. Ученые пытались выявить перцептивно-когнитивные стратегии, направленные на принижение жертвы, на заниженную оценку ее качеств, на то, чтобы поставить под сомнение ее поведение (48, с. 361-362).

Испытуемым было сообщено, что они участвуют в эксперименте по изучению эмоциональных реакций, свойственных людям в разных социальных ситуациях. Они должны были наблюдать за ними через зеркало без амальгамы, то есть скрытно. Наблюдаемая ситуация была достаточно жесткой. Студент и ассистент экспериментатора проводили сеанс обучения, когда студент должен был запомнить очень длинный список парных слов и устно соединить слово-стимул, называемый ассистентом, с его парой. В качестве наказания за ошибку студент получал довольно болезненный удар током.

По окончании сеанса испытуемые отвечали на опросник, предназначенный для описания общего поведения студента. Опросник включал 15 биполярных шкал с прилагательными, имеющими ярко выраженное оценочное суждение. Испытуемые должны были установить, во взаимодействии какого типа они хотели бы участвовать с этим студентом, и сказать, насколько они идентифицируют его с собой.

Результаты эксперимента удивили ученых, поскольку испытуемым нужно было оценить фактически «безвинную жертву». Во всех случаях испытуемые стремились принизить личность студента – «безвинной жертвы». В первом случае жертва принижается меньше всего, если испытуемые думают, что сеанс обучения закончен, страдания жертвы прекратились или что она получила положительное подкрепление – вознаграждение за свои страдания. Во втором случае качества личности жертвы и ее работа оцениваются ниже, если испытуемые думают, что прошла только половина времени сеанса обучения и неизвестно, что будет дальше. В третьем случае принижение личности жертвы самое значительное и возникает тогда, когда испытуемые слышали, как студент перед сеансом обучения сказал экспериментатору, что, несмотря на страх перед предстоящим страданием, он на него соглашается из преданности делу и самоотречения (48, с. 361-362).

По мнению Ж.-П. Деконши, результаты эксперимента с беспощадной правдивостью напоминают, что люди стремятся оправдать «неудобные» для себя факты не только в аффективном, но и в когнитивном плане, доходя в крайних случаях до отрицания их существования вообще. Так, например, нынешнее иранское руководство отрицает сам факт холокоста и геноцида еврейского народа в период Второй мировой войны. Так нужно для оправдания агрессивных планов в отношении современного Израиля.

Оригинальность экспериментов Лернера заключается в том, что он исследует не просто отдельные аспекты социальных представлений, но пытается нащупать механизм их формирования, в том числе и ложных убеждений. Ученый делает вывод, что непременно должно быть «нечто», фильтрующее восприятие неудобных ситуаций и организующее их расшифровку. Это не определенное пока наукой «нечто» тем не менее ведет к хорошо идеологически организованным системам. Это расплывчатое «нечто» прямо воздействует на стиль взаимодействия между людьми. По мысли Деконши, наиболее подходящее наименование психологическому статусу этого «нечто» – «верования и убеждения» (48, с. 363). Однако открытым остается вопрос, откуда возникают именно эти верования и убеждения, которые люди склонны горячо отстаивать.

На наш взгляд, тут следует вспомнить поразительный эксперимент И. П. Павлова, который описан Л. С. Выготским. Он показывает, каким образом происходит искажение и даже извращение представлений в результате негативного личного опыта.

Эксперимент Павлова

Классическим примером «извращения инстинкта» может служить опыт академика Павлова с воспитанием у собаки условного рефлекса на прижигание кожи электрическим током. Сначала животное отвечает на болевое раздражение бурной оборонительной реакцией, оно рвется из станка, хватает зубами прибор, борется всеми средствами. Но в результате длинной серии опытов, в течение которых болевое раздражение сопровождалось пищевым подкреплением, собака стала отвечать на наносимые ей ожоги той реакцией, которой отвечает обычно на еду. Присутствовавший при этих опытах известный английский физиолог Шеррингтон сказал, глядя на собаку: «Теперь я понимаю радость мучеников, с которой они всходили на костер». Своими словами он наметил огромную перспективу, которая открывалась этим классическим опытом. В этом простом опыте он увидел прообраз тех глубоких изменений нашей природы, которые вызываются воспитанием и воздействием на нас окружающей среды… Условные рефлексы, надстраиваясь над безусловными, глубоко их видоизменяют, и очень часто в результате личного опыта мы наблюдаем «извращение инстинктов», то есть новое направление, полученное врожденной реакцией благодаря условиям, в которых она проявлялась (41, с. 31).

Несмотря на терминологию, принятую в науке в начале XX в., легко заметить, что сам процесс приобретения «извращенного инстинкта» под воздействием ситуации, когда собака не может избежать болезненных ударов током, очень напоминает концепцию выученной беспомощности М. Селигмана. В ситуации, когда удары током сопровождаются кормлением, собака «вынуждена» к ним «привыкать». Она не демонстрирует выученной беспомощности и не ложится, чтобы умереть, но вряд ли ее жизнь можно назвать приятной. В человеческих сообществах действует тот же механизм адаптации: если я не могу изменить действительность, я вынужден к ней привыкнуть и оправдать действия властей. Так могут формироваться ложные социальные представления. Это особенно ярко иллюстрирует распространение фашистской идеологии, которое сопровождалось быстрым улучшением материального положения «чистокровных» немцев (система социальной защиты, профсоюзы) и повышением их социального статуса: ведь они не были евреями, следовательно, имели высокий статус и им ничто не угрожало. Значит, можно закрыть глаза на явное насилие и несправедливость в отношении Инаковости.

Область исследований социальных представлений о верованиях и убеждениях еще ждет своего дальнейшего развития. Вместе с тем ясно, что верования – это социокогнитивные процессы, не связанные с какой-либо определенной теорией или методологией. Проведенные в конце 1990-х гг. эксперименты Деконши и Урто (Hurteau, 1997) показали, что иррациональные объяснения явлений возникают в ситуациях отсутствия когнитивного контроля. То есть люди, которые не могут рационально объяснить то или иное явление, склонны искать его причину, мифологизируя непонятное и неизученное. Эта область исследований социальных представлений требует принципиально иных подходов в теоретических построениях и новых методов исследования.

Изучение социальных представлений является мощной альтернативой моделям социального когнитивизма, поскольку исследуются когнитивные механизмы, действующие в социальном мышлении. Благодаря своим связям с языком, идеологией, символикой, социальным воображением, а также своей роли в ориентировании поведения людей социальные представления придают новый смысл и новую направленность социальной психологии.

Социальные представления начали изучаться в рамках социальной психологии значительно позже, чем ценности и аттитюды. Новое понятие стало разрабатываться с начала 1960-х гг. С. Московичи и его школой. Экспериментальная работа в данной области привела к более глубокому пониманию как социальных представлений индивида, так и роли социальных представлений в жизни общества. На рубеже XX и XXI вв., по мнению Московичи, коллективные представления, свойственные традиционному обществу, уступили место социальным представлениям, значительная часть которых формируется под воздействием СМИ. Особенно важен вывод Московичи о значимости социальных представлений для выживания социума – они придают смысл и объединяют людей, обеспечивают существование в единстве, создают в конечном итоге общность.

Социальные представления имеют сложную структуру, в которой присутствуют центральные и периферические компоненты. Ядро социальных представлений состоит из знаний особого свойства – нормативных, основанных не на фактах, а на ценностях. Они представляют собой наиболее ригидные и архаичные элементы. Выделение центрального ядра представлений основывается на количественных критериях, прежде всего на уровне согласия членов группы по поводу важности той или иной характеристики объекта представления.

Формирование социальных представлений зависит от многих факторов, они складываются у индивида под воздействием разнообразных влияний окружающего социального и природного мира, а также особенностей личности и ранее сформировавшихся представлений. Московичи выделил два процесса, которые объясняют, каким образом социальное преобразует знание в представление и как это представление преобразует социальное. Эти два процесса Московичи называет «объективация» и «внедрение».

Сегодня изучение социальных представлений сосредоточено вокруг проблемы «культурной и исторической памяти» как части социальных представлений, которые определяют идентичность индивидов, групп и этносов.

Исследование механизмов формирования системы идеологий, убеждений и верований показали, что существуют определенные фильтры, которые позволяют сохранять устойчивость верований. Таким фильтром, в частности, выступает убеждение в «справедливости мира», которое заставляет людей приписывать достоинства случайно выигравшему человеку. Эксперименты М. Лернера позволяют нащупать механизм формирования социальных представлений. По мнению М. Лернера, существует «нечто», что фильтрует восприятие неудобных ситуаций и организует их расшифровку, приводит к возникновению идеологически хорошо организованных систем. Однако открытым остается вопрос, откуда возникают именно эти верования и убеждения, которые люди склонны горячо отстаивать.


| |

План ответа

    Образ социального мира.

    1. Структура социальных представлений.

      Функции социальных представлений.

      Возникновение социальных представлений.

    Основные элементы образа СМ.

    1. Образ Я или персональная идентичность.

      Образ Другого.

      Образ группы.

      Образ времени.

      Образ среды.

    Образ мира и социальная нестабильность.

Ответ:

  1. Образ социального мира.

Образ социального мира есть результат процесса социального познания. Этот образ обладает целостностью, хотя в нем и выделяют отдельные элементы. У каждого есть свое видение мира. Однако многим свойственна вера в справедливый мир (Лернер). Мир – справедлив. Без нашей вины с нами не может ничего случиться плохого. Эта вера рассматривается как разновидность перцептивной защиты. Не воспринимаем ту информацию, которая разрушает веру в справедливое устройство мира. Например, если происходит акт насилия, то в этом будут обвинять жертву. несоблюдение баланса справедливости часто выступает причиной конфликтов.

В целом, все элементы образуют единую картину образа социального мира. Выделяются такие элементы образа социального мира: образ-Я или Я-образ, образ Другого человека, образ группы, образ времени, образ среды и другие, с трудом поддающиеся классификации, элементы.

Другие элемента социального мира могут быть описаны с помощью концепта социальных представлений (Э. Дюркгейм, С. Московиси, Д. Жоделе). Социальные представления представляют собой форму познания социальной действительности. Это знания здравого смысла. Социальные представления рождаются в нашем повседневном мышлении для того, чтобы мы могли понять и интерпретировать социальную реальность.

    1. Структура социальных представлений.

Структура: информация, поле представления и установка.

    Информация – сумма знаний об объекте.

    Поле представления – качественная характеристика объекта, некая общая смысловая рамка или диапазон возможных толкований этого явления. Формируется в группе.

    Установка – общее отношение к объекту. Представляет собой интериоризацию полученной информации и усвоенного в поле представлений.

    1. Функции социальных представлений.

    познания – описание, классификация и объяснение явлений;

    опосредования поведения – регуляция ориентаций в поведении;

    адаптации – интеграция новых знаний к уже сложившимся.

    1. Возникновение социальных представлений.

Два основных процесса возникновения социальных представлений: объективация или объектификация, анкеровка.

Объективация – это операция по переводу абстрактного понятия в конкретную образную форму. Существует 3 фазы (этапа):

    Отбор: отбираются элементы из какой-либо общей конструкции/теории. Часто делают специалисты, популяризирующие данную концепцию.

    Формирование символического ядра представлений: выделенные элементы складываются в общую схему, рисунок.

    Оживление и натурализация: элементы схемы наделяются свойствами живых природных существ и начинают воспроизводиться как некоторая существующая реальность.

Затем происходит анкеровка – привязка нового социального представления к уже имеющимся у индивида.

Социальные представления – основной элемент группового сознания. В социальном представлении выражено отношение определенной группы к тому или иному социальному объекту. Наши социальные представления есть представления как члена определенной группы, класса, культуры. Группа и социальные представления оказывают взаимное влияние друг на друга. Предлагают интегрировать две теории: концепцию социальных представлений и социальной идентичности.

В число элементов социального мира, кроме проанализированных, входит еще большое количество разнообразных явлений. Их трудно классифицировать и даже дать сам их перечень. Жизнь общества многолика и пестра, и несомненно, что образ его может быть достаточно полным лишь при учете всей мозаики составляющих его явлений. К ним могут быть отнесены, например, различные социальные институты, социальные и национальные движения, другие проявления массовых движений, наконец, различные явления культуры, искусства, науки, религии. Каким образом организуется познание этих многообразных явлений? Возможно, следует выяснить способы познания каждого из них, но вряд ли эта задача обозрима. В современной социальной психологии предпринята попытка обосновать некоторый общий подход к анализу таких явлений.

Наиболее разработанной в этом смысле является теория «социальных представлений», автором которой выступил французский социальный психолог С. Московиси и которая принята большинством исследователей французской школы. Развернутая характеристика идей этой школы дана в отечественной литературе . В данном контексте важно выявить некоторые положения теории, непосредственно касающиеся процессов социального познания, хотя, впрочем, вся она имеет к этому сюжету достаточно близкое отношение.

Во французской школе особенно активно работают в названном

ключе С. Московиси, Ж.-П. Кодол, Д. Жоделе и др. Сущность теории «социальных представлений» выражена, прежде всего, в ее общей направленности. Подобно тому как это имело место в теории социальной идентичности А. Тэшфела, основное «острие» теории направлено против американского подхода к социальному поведению, которое, по мнению С. Московиси, «десоциализировано». Поэтому первая задача теории «социальных представлений» - установить более тесную связь между когнитивными процессами человека и социальными макропроцессами. Употребляя принятый нами девиз - выявить то, что находится «за пределами когниций», теперь за этими пределами необходимо рассмотреть саму «ткань» социальных отношений, всю их совокупность. Эта идея Московиси находится в тесной связи с его общими воззрениями на предмет социальной психологии, а именно на необходимость ее большей «социологизации», т.е. включения в ее исследования в значительно более полном объеме социального контекста [см. 7].

Классическое определение социального представления дано самим Московиси и рядом его сотрудников. Московиси понимает под социальным представлением сеть понятий, утверждений и объяснений, рождающихся в повседневной жизни в ходе межличностной коммуникации. Употребление термина «представление» в теории Московиси требует специального пояснения. Оно не эквивалентно тому значению, которое традиционно для психологии или логики, где «представление» есть звено в переходе либо от восприятия к мышлению, либо от образа к понятию. Для Московиси социальные представления есть осмысленные знания, они являются в современном обществе эквивалентом тому, что в традиционных обществах рассматривается как мифы и верования. Они могут быть названы поэтому «современной версией здравого смысла». Д. Жоделе к этому добавляет: «Категория социального представления обозначает специфическую форму познания, а именно знание здравого смысла, содержание, функции и воспроизводство которого социально обусловлены» [см. 40]. В этом определении особенно значимо в нашем контексте подчеркивание той мысли, что социальное представление - это форма познания социальной действительности. Необходимость введения такого понятия в лексикон социальной психологии вызвана к жизни недостаточностью других моделей, особенно бихевиористской, для объяснения смысловых связей человека с миром.

Развивая высказанные в этих определениях мысли, можно сказать, что социальные представления рождаются в обыденном, повседневном мышлении с целью осмыслить, понять окружающий человека социальный мир, осмыслить и интерпретировать окружающую человека социальную реальность. Понятно, что именно через социальное представление, посредством его обыденный человек и осуществляет познание социального мира. Отсюда легко видеть, что основная идея концепции социальных представлений органично включена в те поиски, которые типичны для других представителей психологии социального познания в Европе.

По мнению авторов концепции, для человека всегда есть возможность встречи с чем-то «странным и незнакомым» (то ли потому, что оно слишком удалено от индивида, то ли потому, что не соответствует нормам, то ли просто потому, что «избыточно» при постижении картины мира). Такая встреча таит в себе опасность разрушить привычный ход вещей, взорвать устоявшийся образ. Московиси полагает, что человек испытывает потребность как-то «приручить» новые впечатления и тем самым уменьшить риск неожиданности, приноровиться к новой информации. Он считает, что именно при помощи социальных представлений «странное и незнакомое» становится со временем понятным и знакомым. В самом деле, мало кто может точно сказать, не будучи специалистом, что такое биохимия, ядерная физика, социология знания или этология. Но каким-то образом обрывки информации об этих сложных материях просачиваются в массовое сознание, простая сумма сведений о них мелькает в повседневных дискуссиях и разговорах и позволяет даже не очень сведущим людям беседовать на эти сложные темы.

В этом процессе принимает участие и предшествующий опыт человека, например, отрывочные сведения, почерпнутые в школе, от знакомых и пр. В общем, с участием многих различных источников представления о «странном» сложным путем проникают в «щель» обыденного сознания и как бы трансформируются в нем в достаточно понятное и не столь странное. Происходит, по мнению Московиси, «торжество обычного через овладение странным». Это и есть русло социального познания обыденного человека. На этом пути, естественно, возникает опасность утерять значительную часть информации, коль скоро сложные характеристики не менее сложных явлений превращаются в банальности. Более того, под влиянием таких трансформаций социальное представление может вообще очень далеко отойти от действительного содержания встреченного нового («странного») объекта или события и приобрести своеобразную автономию. Однако именно так происходит процесс, и в который раз социальной психологии приходится констатировать, что она изучает не то, как «должно быть», а то, как «есть».

Московиси предлагает пересмотреть образ обыденного человека как наивного наблюдателя или даже как наивного ученого, которому свойственна «невинность наблюдения», «нейтралитет к миру», «прозрачность информации». Он - не Адам, он живет в социальном окружении, принадлежит к различным группам, смотрит на мир часто их глазами: социальное представление есть продукт именно группы, поскольку в ней получаемые обрывки знаний вращаются, обрастают определенной смысловой нагрузкой. Такой обыденный человек скорее напоминает ученого-любителя, который пополняет свой багаж знаний самообразованием, беседами, личными наблюдениями и размышлениями.

Все это нужно человеку, чтобы понять смысл окружающего его мира, чтобы облегчить процесс коммуникации с другими людьми по поводу различных событий [см. 54], наконец, для того, чтобы построить для себя относительно непротиворечивую картину мира. При этом совершается отнюдь не только когнитивная «работа» - трансформации одних понятий и категорий в другие, «понятные». У социального представления «пристрастная», как использовал этот термин А. Н. Леонтьев , природа, поскольку факты окружающего мира подвергаются трансформации и оценке, апеллирующим именно к реальному социальному опыту индивида. По мере введения нового, непривычного, непонятного в сферу обычного представления наполняются реальным смыслом, следовательно, «окрашиваются» определенным образом и как минимум конкретизируются.

В ряде пунктов теория социальных представлений как бы смыкается с когнитивными теориями соответствия. Как и в них, проводится мысль о том, что в жизни человека поджидает целый ряд неожиданностей и противоречий и это грозит разрушением устоявшейся картины мира - связанного и непротиворечивого. Желание сохранить эту устоявшуюся картину мира приводит индивида - так говорится в теориях когнитивного соответствия - к селективному отбору информации, получению лишь той, которая воссоздает «соответствие». Логика построений в теории социальных представлений сходна, однако здесь нет акцента на потребность человека в «соответствии», но фиксируется потребность понять смысл, т.е. сделать свою жизнь осмысленной, с более или менее ясной стратегией поведения, а для этого ему и приходится преобразовывать «необычное» в «обычное». Поскольку то же самое необходимо и группе, она также участвует в производстве социального представления. Поэтому-то социальное представление и выступает как фактор, конструирующий реальность не только для отдельного индивида, но и для целой группы. Одна из ключевых идей Московиси состоит в том, что социальное представление не есть «мнение» отдельного человека, но именно - «мнение» группы, которое можно рассмотреть как ее своеобразную «визитную карточку». Не случайно Д. Жоделе настаивает на том, что социальное представление - это «общее видение реальности, присущее данной группе, которое может не совпадать или противостоять взглядам, принятым в других группах. Это видение реальности ориентирует Действия и взаимосвязи членов данной группы» .

Какова же структура социального представления? Она складывается из трех компонентов: информация, поле представления, установка. Именно эти три компонента пополняются как в ходе социализации, так и в повседневном жизненном опыте: информация как отмечалось, проникает в «щели» обыденного сознания через разные источники; поле представления формируется непосредственно в группе - в ней определяется общая смысловая рамка, в которую помещается новая информация, а также диапазон возможных толкований того или иного понятия (так, например, ребенок в семье усваивает первые возможные интерпретации понятий, которыми оперируют взрослые); установка есть интериоризация того, что уже почерпнуто и из полученной информации, и от «поля», созданного в группе, и из собственного опыта. Конечно, в современных обществах процесс формирования социального представления весьма непрост: развитие образования, средств массовой информации видоизменяют процесс преобразования «высоких» понятий в суждения здравого смысла. Однако многочисленные эмпирические исследования, проведенные в рамках теории социальных представлений, показали, что и в современных сложных обществах механизм возникновения представлений действует примерно так же, как это изображено в теории.

Социальное представление выполняет три основные функции: 1)

оно является инструментом познания социального мира - его роль здесь аналогична роли обычных категорий, посредством которых индивид описывает, классифицирует, объясняет события; 2)

оно есть способ опосредования поведения - способствует направлению коммуникации в группе, обозначению ценностей, регулирующих поведение; 3)

оно является средством адаптации совершающихся событий к уже имеющимся, т.е. способствует сохранению сложившейся картины мира.

Реализацию этих функций обеспечивает особый механизм возникновения социального представления. Он включает в себя три этапа: «зацепление» (во французской социально-психологической лексике - «постановка на якорь»)8; объектификация и

натурализация.

Суть первого этапа - «зацепления» состоит в том, что сначала всякий новый объект (как правило, незнакомый) нужно как-то «зацепить», сконцентрировать на нем внимание, зафиксировать в нем что-то такое, что позволит его вписать в ранее существующую рамку понятий. Тогда на втором этапе можно попытаться превратить обозначение нового неизвестного предмета в более конкретный образ. Этот процесс и называется объектификацией. Хорошо поясняет эти механизмы пример, приводимый Д. Жоделе. Он почерпнут из исследования С. Московиси о том, как во французском обществе формировалось социальное представление о психоанализе. Прежде всего какой-либо индивид, услышав о психоанализе, «зацепляется» за это незнакомое ему понятие. Что-то заставляет его сосредоточить свое внимание (если употребить традиционный для психологии социального познания термин) на явлении, обозначенном этим понятием. Затем начинается дальнейшая работа с понятием «психоанализ» - объектификация.

Именно в ходе этого процесса незнакомое и абстрактное трансформируется в нечто конкретное, знакомое здравому смыслу. «Объектифицировать, - говорит Московиси, - означает раскрыть знакомое качество в туманной идее или сущности, перевести понятие в образ» (143, р. 38]. Объектификация чаще всего осуществляется в форме персонализации, т.е. попытки привязать понятие к какой- нибудь личности, более или менее «знакомой». В данном случае логика поведения обыденного человека будет заключаться в следующем: «Психоанализ... Что-то слыхал... Ах, да, конечно, это же Фрейд... Что-то там о комплексах... Да, конечно, это и есть психоанализ». Таким образом, получено некоторое «знание», оно инкорпорировано, включено в когнитивную структуру индивида, естественно, в сильно упрощенном, препарированном виде. Важно подчеркнуть, что новое, неизвестное сводится здесь к более известному конкретному имени, конкретной личности (персоне).

Объектификация может осуществляться и в другой форме: фигурации. При этом содержание понятия, обозначающего для обыденного человека нечто новое, незнакомое, привязывается не просто к имени кого-либо, а к некоторой формуле, связанной с этим именем. Пример: работа с понятием «теория относительности». Мало кто в случайно собравшейся компании знает что-либо существенное об этой теории, но когда-то в школе что-то слышали об этой теории, так же как что-то слышали и об Эйнштейне. Осуществляется

персонализация: «Ах, да, теория относительности - это же

Эйнштейн». Но движение вперед продолжается: опять-таки по каким- то старым школьным воспоминаниям в памяти всплывает формула Е = тс2. Ее смысл давно забыт, она всплывает почти визуально, но ситуация спасена: «Как же, как же - теория относительности, Эйнштейн, формула Е = тс2». Так же в среде непрофессионалов можно наблюдать вариант рассуждений о философском течении рационализма: «Рационализм - кажется, Декарт - да, конечно, формула "Cogito ergo sum"». «Знание» и в этот раз получено, хотя, естественно, вновь в каком-то весьма приблизительном виде.

Наступает следующий этап - натурализация: принятие полученного «знания» как некоторой объективной реальности. Неважно, что подобного «знания» едва хватит для разговора в случайной компании, не больше. Важно другое - удовлетворена потребность в приведении новой, встретившейся информации в соответствие с существующей картиной мира, не разрушающей ее; можно сказать, что новое знание «приручено»

Приведенный пример хорошо иллюстрирует основную идею концепции социальных представлений: каждый индивид интегрирует и модифицирует в каждый данный момент социальные формы, созданные культурой и отдельными группами. На этом пути ему встречаются различные «посредники»: институты власти, законы, средства массовой информации и пр. Все они, конечно, влияют на меру и степень модификации понятия при переводе его в представление здравого смысла. Самым же главным фоном, на котором это происходит, является группа, ее опыт, ее система сложившихся уже ранее представлений.

Московиси критикует когнитивизм за его «асоциальность», но и призывает к союзу, за интеграцию двух подходов. Свой вклад он усматривает в том, что источник социального познания видит в социальных отношениях. Он рассматривает свою теорию как попытку поместить проблемы социального познания на перекресток между психологией и социальными науками. Самым главным дополнением к когнитивистскому подходу он считает так называемую «идентификационную матрицу», объясняющую, как вписывается новая информация в когнитивную структуру каждого индивида в зависимости от того, с какой социальной группой он идентифицирует себя: «Каждый класс определяет репертуар поведения и правил, обозначая то, что позволено или запрещено всем, кто в него включен» [цит. по: 40]. Именно поэтому социальное знание и закрепляется в таких матрицах - своеобразных рамках принятия социальной информации. Можно при желании увидеть в предложенных матрицах просто новую версию традиционных когнитивных карт, схем, репертуарных решеток и прочих образований, предложенных в когнитиви стекой традиции (это, кстати, и делают некоторые критики Московиси). Но при всем том пафос основной идеи остается несомненным: в противовес «чисто» когнитивистскому подходу, оперирующему достаточно абстрактными категориями, здесь постоянно делается акцент на то, что вся совокупность знаний («представлений») человека о мире дана в системе, и это приводит к тому, по словам Д. Жоделе, что «социальные представления являются тем объектом, исследования которого возвращают социальную психологию в исторический, социальный и культурный масштаб» [цит. по: 29]. 1.

СОЦИАЛЬНЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ КАК ПРЕДМЕТ СОЦИАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ

Аннотация. В статье предпринята попытка ответить на вопрос, могут ли социальные представления в перспективе стать предметом изучения такой научной дисциплины, как социальная психология. Кроме того, проанализировано понимание предмета в зарубежной и отечественной социальной психологии, а также раскрыты основные положения концепции социальных представлений.

Ключевые слова: социальная психология, предмет социальной психологии, социальные представления, концепция социальных представлений.

SOCIAL REPRESENTATIONS AS A SUBJECT OF SOCIAL PSYCHOLOGY

Annotation. In the article we tried to answer the question: Can social representations become the subject of social psychology. Also, was analyzed the understanding of subject in foreign and Russian social psychology, and observed key points of the concept of social representations. Keywords: social psychology, subject of social psychology, social representations, concept of social representations.

Понимание предмета современной социальной психологии на сегодняшний день является поводом для бурных дискуссий и споров между исследователями указанной научной области по всему миру. Следует добавить, что в России подобные споры и дискуссии продолжаются с начала 20-х гг. XX в., т.е. с момента становления социальной психологии как научной дисциплины. Данная проблема в свою очередь указывает на необходимость разносторонних и глубинных исследований в этом направлении.

Стоит отметить, что проблема понимания предмета и объекта социальной психологии находится в одном ряду с вопросами построения общей теории социальной психологии, создания собственных методов, обеспечения социальной релевантности социально-психологических исследований. По мнению большинства ученых, основная проблема в понимании предмета социальной психологии заключается в том, что данная научная дисциплина зародилась на стыке двух самостоятельных наук -социологии и психологии. Поэтому для понимания предмета социальной психологии необходимо разбираться в предметах образующих наук и возможно находить золотую середину.

На наш взгляд, отсутствие единого мнения в научном сообществе касательно указанной проблемы связано с тем, что представители образующих наук стараются склонять понимание о предмете относительно молодой научной дисциплины в сторону своей науки. Однако, исходя из парадигм, предложенных отечественным психологом П.Н. Шихеревым, в понимании предмета американской социальной психологии достигнута некая согласованность, при этом под предметом социальной психологии здесь понимается общественное поведение человека и то влияние, которое он оказывает на других в процессе взаимодействия с ними. В свою очередь западноевропейская социальная психология, по П.Н. Шихереву, направлена на понимание сущности социально-психологических явлений в широком социальном и культурном контексте. И, наконец, в отечественной социальной психологии ученый выявил отсутствие согласия относительно ее предмета [цит. по 4].

Несмотря на подавляющее большинство разногласий относительно предмета отечественной социальной психологии, мы все же попытались найти точки соприкосновения российских ученых в этом вопросе. Проанализировав различные определения предмета отечественной социальной психологии таких ученых как К.А. Абульхановой, Г.М. Андреевой, П.Н. Шихирева, Т.П. Емельяновой,

Р.Ю. Вербицкий

Ruslan Verbitskiy

© Вербицкий Р.Ю., 2015

A.В. Брушлинского, А.И. Донцова, Н.Н. Богомоловой и др., мы пришли к выводу, что ученые сходятся лишь в том, что социальная психология изучает социально-психологические явления, связанные с поведением и взаимодействием людей в группах. Чтобы более четко обозначить связь между предметом социальной психологии и социальными представлениями мы раскроем основные и общепринятые положения указанной концепции.

Концепция социальных представлений впервые была предложена в 1961 г. в монографии французского социального психолога Сержа Московиси . Это событие имело огромную научную значимость для социальной психологии как науки. Несмотря на объективную критику в адрес новой концепции, она распространялась и получала признание по всему миру. Так, и в отечественной социальной психологии концепция Сержа Московиси неоднократно становилась объектом теоретического анализа. А в западноевропейской социальной психологии концепция социальных представлений и вовсе считается самой влиятельной теоретической моделью. Отметим, что при разработке теории социальных представлений С. Московиси опирался на идеи Э. Дюркгейма, Л. Леви-Брюля, Ж. Пиаже,

B. Вундта, а также на идеи Л.С. Выготского. Добавим, что создание концепции было направлено против доминировавшей в то время американской когнитивной традиции в социальной психологии.

В рамках концепции социальных представлений было проведено большое количество эмпирических исследований по всему миру. Отдельно исследовались представления о городе, здоровье, болезни, человеческом теле, женщине, детстве, психоанализе. Также изучались социальные представления об отдельных общественно-политических и общественно-культурных феноменах. Накопленный объем исследований социальных представлений показывает, что изучение социальных представлений успешно осуществляется как качественными, так и количественными методами сбора и анализа информации, но важно отметить, что существует необходимость в многоуровневом или комплексном подходе при изучении социальных представлений. Комплексный подход сбора и анализа информации является эффективным способом изучения социальных представлений, так как включает в себя методы позволяющие изучать как особенности возникновения и трансформации социальных представлений, так и их содержание.

Отечественный исследователь А.В. Брушлинский в предисловии к книге «Век толп», опираясь на определение С. Московиси, отмечал, что особенно важны социальное происхождение социальных представлений, убежденность в их справедливости и их принудительный для индивида характер. А.В. Брушлинский также отмечает, что наука не вытесняет эти обыденные убеждения, а напротив, научные представления и здравый смысл в той или иной мере трансформируются друг в друга. По мнению ученого, социальные представления в указанной трактовке составляют предмет социальной психологии . Конечно же, и сам создатель концепции социальных представлений С. Московиси настаивает на том, что именно социальные представления должны стать предметом социальной психологии, аргументируя это тем, что социальная психология должна изучать реальные общественные отношения и проблемы.

Затрагивая тему решения общественных проблем, мы хотели бы коснуться содержания собственного диссертационного исследования на тему «Социальные представления российской молодежи о политической конкуренции в обществе». Указанная научная работа предполагает изучение социальных представлений о политической конкуренции в молодежной среде. Суть одной из основных гипотез нашего исследования заключается в том, что результаты данного исследования позволят приблизиться к созданию комплексного метода измерения политической конкуренции в государстве, а также полученные данные должны способствовать разработки способов влияния на подобные представления, все это должно подтвердить основную задачу социальной психологии - решение проблем общества.

Сегодня понятие «социальные представления» не имеет конкретного определения. Данный

факт, по мнению создателя концепции, не является ее недостатком, а, напротив, является преимуществом. Тем не менее, существует множество различных по своему смыслу трактовок понятия «социальные представления». Каждая из них определяет понятие под разным углом, однако большинство ученых все же согласны с классическим определением, предложенным школой С. Московиси.

С. Московиси понимает под социальными представлениями некую сеть понятий, утверждений и объяснений, рождающихся в повседневной жизни и в ходе межличностной коммуникации . В статье «От коллективных представлений к социальным» Серж Московиси писал следующее: «Представляя себе какую-то вещь или понятие, мы не формируем о них исключительно наших собственных идей и образов. Мы генерируем и передаем нечто такое, что постепенно было выработано в бесчисленных местах и в соответствии с самыми разнообразными правилами. Именно в этих границах можно говорить о том или ином как о социальном представлении. Это понятие современно по своей природе, так как в нашем обществе оно заменяет собой мифы, легенды и повседневные формы мышления, бытующие в современных обществах» .

В другой трактовке С. Московиси, социальные представления понимаются как «система ценностей, идей и способов, действия с двойной функцией: во-первых, создавать порядок, который дает возможность индивиду ориентироваться в его материальном и социальном мире и овладевать этим миром; и, во-вторых, делать возможной коммуникацию между членами сообщества, где она (система) тем самым поставляет код для социального обмена и код для наименования и односторонней классификации различных аспектов их мира, их индивидуальной истории и истории их группы» .

Отечественный социальный психолог Г.М. Анреева отмечает, что для Сержа Московиси социальные представления «есть осмысленные знания, которые являются в современном обществе эквивалентом тому, что в традиционных обществах рассматривается как мифы и верования, которые, в этой связи, могут быть названы «современной версией здравого смысла» . Д. Жоделе добавляет, что «категория социального представления обозначает специфическую форму познания, а именно знания здравого смысла, содержание, функции и воспроизводство которого социально обусловлены. В более широком плане социальные представления - это свойства обыденного практического мышления, направленные на освоение и осмысление социального, материального и идеального окружения» .

Теоретики концепции в большинстве своем сходятся во мнении не только относительно определения социальных представлений, но и относительно основных положений концепции (структура, функции, механизмы, определяющие процесс формирования социальных представлений, свойства). Структуру социальных представлений традиционно определяют как трехкомпонентную. В частности, выделяются такие компоненты, как информация, установка и поле представления. Информация - это компонент, включающий в себя общий объем знаний об объекте представления. Установкой принято считать эмоциональное отношение к объекту представления, которое не имеет достаточного описательного и объяснительного потенциала, а также способность индивида выражать мнение. Под полем представления понимается иерархия элементов представления, включающая центральное ядро и периферическую часть. Центральное ядро социального представления - это содержание социального представления, которое практически не изменяется и обусловлено традиционно-историческим существованием народа или группы. Периферическая система более изменчива, чем ядро и представляется опосредованным элементом между представлением и реальностью. Добавим, что поле представления формируется в группе и несет в себе всю смысловую нагрузку социальных представлений.

Далее, рассмотрим функции социальных представлений. С. Московиси предложил три основные функции: функция инструмента познания; адаптационная функция; функция регуляции поведения. Функция инструмента познания обеспечивает трансформационный процесс по схеме: описание -

классификация - объяснение. Адаптационная функция обеспечивает синхронизацию новой информации из всех сфер жизнедеятельности человека с уже сформировавшимися социальными представлениями. Функция регуляции поведения обеспечивает коммуникацию индивидов, в том числе на уровне группы.

Теперь рассмотрим механизмы, определяющие процесс формирования представлений. Согласно концепции, различают механизм объективации и механизм «закрепления», также известный как механизм «внедрения» или механизм «анкеровки». В многостороннем процессе объективации «необычное» и «незнакомое» преобразуется, конкретизируется и материализуется. Этот процесс включает в себя три фазы: фазу отбора и деконтекстуализации элементов; фазу образования «фигуративного ядра»; фазу натурализации. Первая фаза выделяет элементы из общего контекста и проецирует информацию из научного мира в обыденный мир. Вторая фаза, по сути, является итогом процесса объективации. Это образная структура, воспроизводящая в видимой форме концептуальную структуру. Третья фаза оживляет и «приручает» новое знание. Таким образом, процесс объективации способствует принятию сложной информации, трансформируя ее для обыденного мышления.

Механизм «закрепления» является социальным процессом, суть которого заключается в придании смысла объекту представления. Данный механизм интегрирует представления о новом объекте в социальные системы. Результатом этого процесса является образование совершенно новых моделей поведения.

Выделяя основные свойства социальных представлений можно взять, пять фундаментальных свойств социальных представлений предложенные Д. Жоделе. Социальное представление «всегда является представлением об объекте, имеет образный характер и свойство делать взаимозависимыми чувственное и мыслительное, перцепт и концепт, носит символический и обозначающий характер, обладает конструктивным характером, обретает свойство автономности и креативности» [цит. по 4, с. 265]. На сегодняшний день указанные положения являются основными и общепринятыми среди теоретиков концепции, однако существуют и другие точки зрения относительно основных положений социальных представлений. Мы полагаем, что существующая тенденция в понимании предмета отечественной социальной психологии и существующая тенденция в развитии теории социальных представлений могут определенным образом селится в едино, что может означать становление социальных представлений в качестве предмета отечественной социальной психологии.

Многочисленные эмпирические исследования показывают, что возникновение новых и трансформация старых социальных представлений обусловлено различными условиями и причинами, а основным условием при формировании социальных представлений является повседневная коммуникация между индивидами, которая определяет общее виденье реальности в группе. Как отмечалось ранее, концепция социальных представлений по праву считается одной из самых влиятельных теоретических моделей в западноевропейской социальной психологии. В этой связи, сегодня чрезвычайно важно выработать совершенно новые методы исследования представлений, которые позволят вывести концепцию на новый уровень, что в свою очередь даст возможность социальным представлениям приблизиться к статусу предмета социальной психологии.

Синтезируя то общее в понимании предмета социальной психологии, с основными положениями концепции социальных представлений и традиционным определением данного понятия, мы можем предположить следующее: социальные представления, формирующиеся в процессе коммуникации и являющиеся важным элементом в процессе познания окружающего мира, а также элементом, который участвует в формировании новых моделей поведения групп и индивидов, по сути, могут быть одновременно социально-психологическими характеристиками этих групп благодаря своей структуре и содержанию. Таким образом, мы вынуждены предположить, что социальные представления в перспективе могут предстать в качестве предмета социальной психологии, решив тем самым

сразу две основные проблемы данной научной дисциплины - понимание предмета и формирование собственных универсальных методов. Безусловно, в рамках концепции социальных представлений предстоит провести большое количество сложных исследований. При этом развитие данной концепции, как и развитие социальной психологии в России, на наш взгляд, должно протекать «своим ходом», однако, опираясь на опыт и ошибки европейских коллег.

Библиографический список

1. Андреева, Г. М. Психология социального познания: учеб. пособ. I Г. М. Андреева. - М. : Аспект-пресс, 2004. - 288 с. - ISBN 5-7567-0248-2.

2. Московиси, С. Век толп. Исторический трактат по психологии масс / С. Московиси; пер. с фр. Т. П. Емельянова. - М.: Центр психологии и психотерапии, 1998. - 480 с. - ISBN 5-26202-079-Х.

3. Московиси, С. От коллективных представлений к социальным / С. Московиси // Вопр. социологии. - М., 1992.-Т. 1. -№ 2. - С. 82-96.

4. Почебут, JL Г. Социальная психология / JL Г. Почебут, И. А. Мейжис. - СПб. : Питер, 2010. - 672 с. -(Мастера психологии). - ISBN 978-5-49807-556-3.

5. Jodelet, D. Représentations Sociales: Phénomènes, concepts et théorie / D. Jodelet // S. Moscovici (Eds) Psychologie sociale. - Paris: PUF, 1984. - P. 357-379.

6. Moscovici, S. Foreword // С. Herzlich Health and Illness: A Social Psychological Analysis / S. Moscovici. -London: Academic Press, 1973. - P. 3-17.

7. Moscovisi, S. On social representations / S. Moscovici // Social cognition. - New York: Academic Press, 1981. -P. 181-209.

Динамика взаимодействия элиты и массы является источником формирования психологии социума. Содержание психологии составляют социальные представления. «Социальная жизнь целиком состоит из представлений» (Дюркгейм, 1995, с. 7). В марксизме проблема социальных представлений рассматривалась в виде общественного сознания. В принципе общественное сознание и социальные представления суть научные синонимы.

Впервые с научной точки зрения проблему общественного сознания рассмотрел Э. Дюркгейм. Общественное сознание представляет собой нечто совершенно иное, чем частные сознания, хотя и имеется только у индивидов. Различия между общественным и индивидуальным сознанием Э. Дюркгейм видел в специфике состояний сознания. Специфичность возникает в результате того, что индивидуальное и общественное сознания образованы из разных элементов. Основным элементом общественного сознания он считал коллективные представления. Они выражают способ, которым группа осмысливает себя в своих отношениях с миром. Коллективные представления включены в сознание каждого из нас, господствуют над нами изнутри. Этим они отличаются от верований и обычаев, которые действуют на нас извне. Исходными причинами возникновения коллективных представлений, настроений, взглядов, ценностей является не состояние индивидуального сознания, а условия социального взаимодействия (Дюркгейм, 1995).

Э.Дюркгейм различал понятия «коллективное сознание», «индивидуальное сознание», «психологический тип общества». Коллективное сознание -это «факты психического порядка, они состоят в системах представлений и действий» (Дюркгейм, 1996, с. 88). Коллективное сознание отличается от индивидуального тем, что известное число состояний сознания является общим для всех членов одного и того же общества. Э. Дюркгейм предлагает учитывать три критерия для определения психологического типа общества: 1) соотношение между объемами коллективного и индивидуального сознания; 2) средняя интенсивность состояния коллективного сознания. При допущении равенства объемов его воздействие на индивида тем больше, чем больше его жизненная сила. Если же оно слабо выражено, то личности легче следовать своим собственным путем; 3) консенсус в отношении представлений, верований и обычаев. Чем больше согласованы представления и верования, тем меньше они оставляют места индивидуальным расхождениям. Э.Дюркгейм предвосхитил деление общностей на коллективистические и индивидуалистические. Он раскрыл содержание общественного сознания, обнаружив, что его основными функциями являются сплочение людей, создание солидарности, аккумуляция энергии, необходимой для развития общества.

В настоящее время теорию социальных представлений разрабатывает С. Московичи. Он отмечает, что наш психический аппарат устроен природой так, чтобы адекватно отражать окружающий мир. Однако в точности отражения бывают сбои, ошибки. Первая причина сбоев -это поломка самого психического аппарата, вторая причина - влияние социальной среды. Он называет три фактора искажений - когнитивный, групповой и культурный. Во-первых, обыкновенный человек в повседневной жизни имеет тенденцию пренебрегать поступающей информацией, он мыслит стереотипным образом. Во-вторых, экспериментально установлено, что люди, собравшиеся в группу, меняют свои психические качества, утрачивают одни и приобретают другие. В-третьих, культура накладывает ограничения на атрибуции и интерпретации воспринимаемых объектов. Люди создали некий общий способ, который им указывает, как классифицировать предметы, судить о них согласно их ценности, решать, какая информация достойна доверия, и пр. (Московичи, 1995).

С. Московичи отмечает, что теория социальных представлений является уникальной, так как обнаруживает глубинную природу вещей. Общество формируется не через простое наличие социальности, организующей людей благодаря иерархии власти или обмену в соответствии с интересами. Для того чтобы власть и интересы стали признанными, обществу необходимы представления и ценности, придающие им смысл, объединяющие людей, обеспечивающие существование в единстве, создающие общность. С. Московичи формулирует несколько положений. Первое - общность поддерживается не столько знаниями и технологиями, сколько мнениями, символами, ритуалами. Должны быть общие представления о том, что такое общественная жизнь, как следует себя вести в обществе, что является справедливым, истинным, прекрасным. Второе - в коллективных представлениях сосредоточена энергия общности. Они являются некой силой, позволяющей преобразовать людей из пассивных членов сообщества в активных участников коллективных действий. Общности приходят в упадок, если разрушаются коллективные представления. Третье - общности могут выжить, культивируя религиозные или магические верования, отдавая себя во власть иллюзиям, идеологиям, мифам. Стоит уделять внимание коллективному, а не иррациональному характеру этих представлений. Четвертое -значимые убеждения, знания и представления берут свое начало во взаимодействии людей и иным способом не образуются. Пятое -идеи и представления, возникшие в процессе взаимодействия людей и побуждающие их к совместной жизни, укоренены в специфических структурах - клане, церкви, социальном движении, семье и пр. (Московичи, 1995).

С. Московичи выдвигает три идеи: примат коллективных представлений над индивидуальными, социальное происхождение этих представлений, принудительная роль представлений. Он разделяет коллективные представления и социальные представления. Коллективные представления свойственны традиционным общностям. Они нечувствительны к противоречию, имеют подвижные границы между внешней и внутренней реальностью, характеризуются однородностью содержания. Эти «представления здравого смысла» отражают взаимосвязанную совокупность описаний и объяснений природных и психических явлений. Социальные иредставления сформированы в современных обществах и отличаются чувствительностью к противоречиям, разведением внешней (социальной) и внутренней (психической) реальности, доступностью опыту (Московичи, 1995).



Предыдущая статья: Следующая статья:

© 2015 .
О сайте | Контакты
| Карта сайта